Самым тяжелым для пострадавших нередко оказывается не само насилие, а реакция окружающих и госструктур. Недоверие, отказ принимать заявление и призывы к примирению становятся новой травмой. В психологии это явление называют институциональным предательством (institutional betrayal).

Эту концепцию разработала американская психологиня Дженнифер Фрайд. Она определила институциональное предательство как действия или бездействие организаций, от которых человек зависит и к которым обращается за защитой. Речь идет не только о прямом причинении вреда, но и о неспособности предотвратить насилие или оказать пострадавшему необходимую поддержку.

Эта идея стала продолжением более ранней теории Фрайд — травмы предательства (betrayal trauma), которую исследовательница представила в 1991 году. Она описывает психологические последствия насилия, совершенного человеком, от которого пострадавший зависит эмоционально, финансово или социально.

Позже Фрайд ввела в научный оборот еще несколько связанных понятий. Одно из них — слепота к предательству (betrayal blindness), когда жертвы, свидетели и даже сами обидчики бессознательно игнорируют или забывают произошедшее, чтобы сохранить отношения или систему, от которой зависят.

Другое понятие — обратная реакция (DARVO). При такой стратегии обидчик сначала отрицает произошедшее, затем атакует человека, рассказавшего о насилии, а после представляет себя настоящей жертвой.

Исследования Фрайд показали еще одну закономерность. Наблюдатели часто сомневаются в словах жертвы, но если заранее объяснить им механизм DARVO, они значительно реже поддаются манипуляции.

Институциональное предательство может принимать и более агрессивную форму, которую Фрайд называет институциональной обратной реакцией. Это происходит, когда институт защищает агрессора, а не пострадавшую — например, если полиция обвиняет заявительницу во лжи вместо расследования.

Эта концепция помогает описать ситуации, о которых регулярно рассказывают женщины в Узбекистане.

По данным исследователей, женщины, пережившие домашнее насилие, сталкиваются с тем, что участковые инспекторы уговаривают их забрать заявление, особенно если травмы не кажутся «достаточно серьезными».

Эксперты объясняют, что подобная практика имеет и структурные причины. Заявление на супруга требует от инспектора лишней бумажной работы, поэтому ему проще отговорить пострадавшую. Подобный опыт лишает женщин надежды и заставляет отказаться от повторных обращений.
Ещё одна проблема, по мнению правозащитников, — махаллинские комиссии по примирению. Они стремятся сохранить семью независимо от обстоятельств, опасаясь, что разводы и домашнее насилие ударят по репутации махалли.

Редакция Nemolchi.uz неоднократно рассказывала истории женщин, которых после подобных примирительных процедур возвращали к агрессорам. Формально конфликт считался исчерпанным, однако насилие продолжалось, а иногда приводило к трагическим последствиям.

Правозащитная организация Amnesty International также обращает внимание на системную проблему. По мнению организации, защита пострадавших в Узбекистане по-прежнему ослабляется тем, что при рассмотрении случаев домашнего насилия должностные лица нередко ставят сохранение семьи выше безопасности женщины и стремятся к примирению вместо обеспечения реальной защиты.

Институциональное предательство — это когда насилие продолжается при попытке найти защиту. Вместо помощи пострадавший сталкивается с новой травмой: недоверием, обвинениями и требованием молчать.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз #ликбез

Осознать, что вы столкнулись с насилием или домогательствами, бывает непросто. Особенно если нарушения начинаются с, казалось бы, незначительных слов или поступков. Однако именно первые действия во многом определяют, удастся ли защитить свои права в дальнейшем.

Готового алгоритма, который подойдет каждому, не существует, однако есть действия, которые помогут сохранить доказательства, оценить возможные варианты и получить поддержку.

Первая реакция на насилие или домогательства почти всегда одинакова — попытаться справиться самостоятельно. Поговорить с человеком напрямую. Начать его избегать. Убедить себя, что «само пройдет», если просто немного потерпеть.

Многие выбирают разговор один на один, надеясь, что человек поймет, а ситуацию удастся разрешить без вмешательства окружающих. Не нужно никого вовлекать, объяснять ситуацию посторонним или рисковать своей репутацией. Однако такой разговор не всегда помогает, а иногда может даже усугубить ситуацию. Тот, кто систематически нарушает чужие границы, редко останавливается после одной просьбы. Как правило, дело не в непонимании, а в уверенности, что его поведение останется без последствий. 

Есть и более глубокая причина, по которой люди медлят с обращением за помощью. Чем сильнее человек зависит от того, кто нарушает его границы, — по должности, уровню дохода или доступу к проектам, — тем сложнее решиться на шаг, который может изменить сложившиеся отношения.

Это рациональная реакция на реальный риск. Люди, которые сообщают о проблеме, действительно чаще сталкиваются с ухудшением отношений на работе, а иногда и с последствиями для карьеры.
Для начала важно перестать оставаться с проблемой один на один. Достаточно поговорить с человеком, которому вы доверяете: коллегой, другом, юристом или психологом. Это поможет взглянуть на ситуацию со стороны и понять, как действовать дальше.

Даже если вы еще не решили, будете ли обращаться за помощью, стоит с самого начала сохранять все, что может иметь значение. 

Что стоит зафиксировать:
переписку в рабочих чатах, личные сообщения и электронные письма,
голосовые сообщения, фотографии и скриншоты,
даты и время событий,
имена возможных свидетелей,
краткие записи о произошедшем, сделанные сразу после события, пока детали еще свежи в памяти.

Под воздействием стресса память может подводить: детали забываются, последовательность событий стирается, а спустя время бывает сложно вспомнить, когда именно произошел тот или иной эпизод. Если в дальнейшем возникнет необходимость обратиться в HR, к юристу или в правоохранительные органы, именно такие записи помогут восстановить хронологию событий и подтвердить обстоятельства произошедшего. 

Фиксация происходящего не означает, что вы обязаны обращаться с жалобой. Она лишь сохраняет возможность принять такое решение позже. Если помощь не понадобится, записи можно не использовать. Но восстановить их спустя месяцы, когда многие детали уже забыты, значительно сложнее.

Ангалышева Р.

#НемолчиУз #мот190

❓Часто ли вам приходится делать замечания людям из-за экологических нарушений?

Мутабар Хушвактова (@urikguli) рассказывает, что с ней бывает непросто работать, потому что она внимательно относится к экологичности каждого мероприятия — от организации до мелких деталей.
Также, она вспоминает случай, когда сделала замечание человеку, который кормил птиц лепёшкой, несмотря на запрет прямо рядом с ним.

Почему важно говорить об экологических нарушениях вслух? Смотрите полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi по ссылке.

Продакшн: MEZARCHILD

#НемолчиУз #героини_немолчи