Прямое увольнение беременных женщин сегодня встречается значительно реже. Работодатели понимают, что это противоречит закону и может повлечь юридические последствия. Но это не означает, что дискриминация исчезла. Поэтому в ход идет более тонкий, но от этого не менее разрушительный механизм: сотрудницу постепенно отстраняют от важных проектов, ограничивают ее участие в рабочих процессах или создают условия, при которых она сама начинает задумываться об увольнении. 

Фаза 1. Дискриминация под видом заботы

Дискриминация беременных женщин на работе может скрываться за внешней благожелательностью:

«Тебе сейчас нельзя нервничать». Сотрудницу без ее согласия снимают с перспективных проектов и передают их коллегам. Вместе с проектами исчезают бонусы, возможность быть заметной для руководства и шансы на карьерный рост.

«Мы бережем твое здоровье». Женщину перестают отправлять в командировки, исключают из стратегических совещаний и отстраняют от принятия важных решений.

Изоляция. Информация по рабочим вопросам начинает поступать с опозданием. Сотрудницу не приглашают на важные обсуждения, исключают из рабочих чатов и переписки.

Подобные практики называют доброжелательным сексизмом — формой дискриминации, которая маскируется под заботу. Женщина постепенно начинает чувствовать себя обузой, менее ценным сотрудником или человеком, который якобы подвел команду. 

Фаза 2. Психологический прессинг и обесценивание

Если «забота» не приводит к тому, что сотрудница увольняется сама, давление становится более открытым.

«Это все гормоны». Любое обоснованное замечание, попытки отстоять свои профессиональные права или эмоциональную реакцию объясняют «гормонами» и нестабильным состоянием.

Микроагрессия и намеки. В разговорах руководства звучат фразы: «Может, тебе стоит уволиться по собственному желанию и спокойно подготовиться к родам?» или «Мы просто заботимся о компании, нам нужен надежный человек».

Искусственное завышение требований. К работе беременной сотрудницы начинают относиться с особой строгостью, чтобы найти повод для упреков, дисциплинарных взысканий или лишения премии. 

Такое давление создает условия, при которых работа становится настолько психологически тяжелой, что увольнение начинает казаться единственным выходом. Но, беременность не лишает женщину трудовых прав. Напротив, международные стандарты и законодательство предусматривают дополнительные гарантии ее защиты. О них, а также о том, как действовать в случае дискриминации, расскажем в следующем материале.

Рина Эргашева

#НемолчиУз #мот190

На юге Эфиопии, в долине реки Омо, живут народы мурси и сури (сурма). Их женщины — одни из последних в Африке, кто до сих пор носит большие глиняные или деревянные диски в нижней губе.

Обряд начинается примерно в 15–16 лет, хотя возраст может различаться. Мать или другая старшая родственница делает небольшой надрез в нижней губе, после чего в него вставляют деревянный колышек. По мере заживления его постепенно заменяют на более крупный, чтобы растянуть ткань.

Когда отверстие достигает нужного размера, девушка начинает носить первую глиняную тарелку. Для этого обычно удаляют два–четыре нижних передних зуба. Со временем диаметр украшения может достигать 12–20 сантиметров.

Носить такую тарелку непросто. Во время еды и сна ее обычно снимают. При этом далеко не все женщины стремятся максимально растянуть губу. Одни ограничиваются небольшими украшениями, другие вовсе отказываются от этой традиции. По оценкам исследователей, сегодня тарелки носят около половины женщин мурси и сури.

Долгое время самой известной версией происхождения этой практики считалась защита от работорговцев. Согласно популярной гипотезе, обычай возник в XIX веке, чтобы сделать девушек менее привлекательными для арабских работорговцев.

Однако убедительных доказательств этой версии нет. Британский антрополог Дэвид Тёртон, изучавший мурси более 30 лет, отмечал, что сами женщины обычно объясняют традицию гораздо проще: «Это наш обычай». Они не связывают ее происхождение с рабством или какими-либо историческими событиями.

Археологические находки показывают, что похожие украшения нижней губы — лабреты — существовали в Африке еще за несколько тысячелетий до нашей эры. Аналогичные практики независимо возникали и в других частях мира — например, в Центральной и Южной Америке. Поэтому исследователи считают, что традиция значительно древнее эпохи работорговли.

Для женщин мурси тарелка — это прежде всего символ взросления. Антропологи связывают ее с переходом во взрослую жизнь, представлениями о женской зрелости, способности к деторождению и социальной роли женщины в общине. Глиняные тарелки делают из особой земли, которая в культуре мурси также ассоциируется с плодородием и исцелением.

Тарелка имеет и социальное значение. Она служит маркером принадлежности к своему народу, а в некоторых ситуациях подчеркивает уважение к семейным и общественным традициям. При этом сами мурси редко стремятся объяснить происхождение этого обычая в исторических терминах. Для них он существует прежде всего потому, что передается из поколения в поколение.

Подготовила Амелия Исакова

#НемолчиУз #ликбез

Я вышла замуж второй раз. От первого брака у меня родилась дочь, на момент второго замужества ей было 6 лет. Во втором браке родилась еще одна дочка.
⠀
Я постоянно проводила с детьми беседы, объясняла «правило трусиков»: что любые прикосновения в этой области, беседы с упоминанием «маме нельзя говорить» означают, что человек плохой, и обязательно надо маме все рассказывать. Говорила это постоянно, предупреждала, что так прикасаться, говорить или делать не может никто: ни папа родной, ни мой второй муж, ни учитель, ни дед и т.д. Объясняла, что это очень плохо, что те, кто так поступит — очень плохие люди, и обязательно надо сказать маме.
⠀
Я не знаю, как мне жить дальше. Я узнала случайно, что мой второй муж несколько лет насиловал мою старшую дочь. Как она говорит, это началось с ее 14 лет, но я не уверена, что она говорит правду о сроках. Эта тварь тронула моего ребенка! Причем все считали его хорошим мужем и отцом, и дочка не ходила подавленная или грустная, наоборот, внешне у нее с ним были очень хорошие отношения. Она не пыталась его избегать и так далее. Этот человек, видимо, так манипулировал ее сознанием, так внес в ее мозг свои мерзкие установки, что ребенок ничего мне не говорил.
⠀
Это чудовище еще снимало все на видео, и ребенок там не выглядит испуганным или грустным. У меня есть подозрение, что он давал ей какие-то таблетки, потому что поведение ребенка неадекватно ситуации.
Я не знаю, как привлечь его к ответственности так, чтобы не пострадала еще больше моя дочь, чтобы не узнали в школе, махалле и ее не затравили.
⠀
Кажется, ничего страшнее быть не может, но у моей девочки задержка. Мы сдали анализы, и через неделю надо сдать повторно. Если подтвердится, что она беременна, я не знаю, делают ли аборт в 16 лет.
⠀
Мне хочется его убить, порезать на кусочки — не знаю, почему я этого не сделала, когда узнала обо всем. Я его выгнала как собаку, но, наверное, его надо было уничтожить. Но меня бы посадили, а мои дети попали бы в детдом.
Я не знаю, как его посадить, не навредив еще больше ребенку.
⠀
Всем комментаторам заранее скажу: я тоже раньше думала, как это мать не замечает такого. Поверьте, вообще не было никаких даже намеков! Я уделяю своим детям максимум внимания и никогда не ставила эту тварь выше своих детей.
⠀
Я прошу помощи. Может, есть возможность предъявить ему обвинения, но чтобы об этом никто не знал, чтобы ребенок не проходил через все это?
⠀
===
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин. Тема: «Почему мы сравниваем себя с другими и чувствуем себя недостаточно хорошими» с психологиней Лианой Натрошвили

Мы живём в мире, где сравнение стало почти ежедневной привычкой. Социальные сети, успехи других людей, ожидания общества, всё это легко заставляет усомниться в себе и почувствовать, что мы недостаточно успешны, красивы, умны или «правильны».

На этой встрече мы поговорим о том, почему мы постоянно сравниваем себя с другими, как формируется ощущение собственной недостаточности и что помогает постепенно перестать оценивать себя через чужие достижения. Вместе попробуем разобраться, как укреплять внутреннюю опору и учиться замечать собственную ценность без постоянной гонки за недостижимым идеалом.

📅 Дата: 15 августа (суббота)
⏰ Время: 11:00
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.

Участие бесплатное, донаты приветствуются.

Регистрация по ссылке в шапке профиля.

https://forms.gle/8QQ6sbE8NTE57cwa6

#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи

Бача-бази (от дари bacha bazi — «игра с мальчиками») — практика сексуальной эксплуатации и принуждения мальчиков, наиболее распространенная в Афганистане. Несмотря на многолетнее внимание международных организаций, она остается одной из самых скрытых и трудноискоренимых форм насилия в отношении детей.

Ранее мы рассказывали о решении талибов разрешить выдавать девочек замуж с девяти лет. Однако жертвами эксплуатации становятся не только девочки. Тысячи афганских мальчиков также подвергаются насилию в рамках практики бача-бази.

Под этим термином понимают практику, при которой мальчиков принуждают танцевать и развлекать взрослых мужчин, после чего они нередко становятся жертвами сексуального насилия и эксплуатации.

Чаще всего жертвами становятся подростки в возрасте от 10 до 18 лет, особенно 13–16 лет. Наибольшему риску подвергаются дети из малообеспеченных семей, сироты, беженцы и внутренне перемещенные лица. В условиях крайней бедности некоторые семьи соглашаются передать мальчиков состоятельным покровителям или делают это под давлением долгов.

Бача-бази наиболее распространена в северных и северо-восточных провинциях Афганистана, включая Кундуз, Балх, Саманган и Тахар, а также встречается в некоторых районах вокруг Кабула и на юге страны.

Истоки этой практики уходят в прошлое. Исторически безбородые мальчики выступали в роли танцоров и артистов при дворах правителей и на закрытых мужских собраниях. Со временем подобные выступления в ряде случаев стали сопровождаться сексуальной эксплуатацией детей. Длительные вооруженные конфликты, бедность, слабость государственных институтов и безнаказанность способствовали сохранению этой практики.

В 2017–2018 годах власти Афганистана ввели прямой запрет бача-бази, закрепив его в новом Уголовном кодексе. Однако, по данным Госдепартамента США, ООН и международных правозащитных организаций, практика продолжает существовать, несмотря на официальный запрет.

После прихода к власти талибов независимый мониторинг ситуации значительно осложнился, однако международные организации продолжают сообщать о случаях эксплуатации детей.

Бача-бази квалифицируется как одна из форм торговли детьми, сексуальной эксплуатации и современного рабства. Она нарушает Конвенцию ООН о правах ребенка, Факультативный протокол о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии, а также другие международные документы, направленные на защиту детей от насилия и эксплуатации.

Подготовила Амелия Исакова

#НемолчиУз #Дети

Обычно правила, определяющие, что допустимо на рабочем месте, устанавливает государство. Но в глобальной швейной индустрии на условия труда все чаще влияют и сами международные бренды. Они включают требования к правам работников в соглашения с поставщиками и используют свое влияние, чтобы распространять эти стандарты по всей цепочке производства.

Один из примеров — Конвенция Международной организации труда № 190 «Об искоренении насилия и домогательств в сфере труда», принятая в 2019 году. Это первый международный трудовой договор, который закрепляет право каждого человека на мир труда, свободный от насилия и домогательств. Документ охватывает в том числе гендерное насилие и сексуальные домогательства и предусматривает меры по профилактике, защите пострадавших, рассмотрению жалоб и доступу к средствам правовой защиты.
Конвенция обязательна для государств, которые ее ратифицировали. Однако ее принципы могут распространяться на работников и другим путем — например, через корпоративные политики, кодексы поставщиков, коллективные соглашения и глобальные рамочные соглашения между международными компаниями и профсоюзами.

Два крупных игрока fashion-индустрии — шведская H&M Group и испанская Inditex (группа, в которую входят Zara, Bershka, Pull&Bear и другие бренды) пошли другим путем. Они заключили глобальные рамочные соглашения (Global Framework Agreements, GFA) с международным профсоюзным объединением IndustriALL Global Union, в которых закреплены международные трудовые стандарты, включая принципы Конвенции МОТ № 190.

Это означает, что требования, закрепленные в таких соглашениях, распространяются на производственные цепочки компаний. При этом важно различать юридический статус Конвенции и требования бренда. Сама Конвенция № 190 становится обязательной для государства после ее ратификации, а обязательства поставщиков возникают из соглашений с брендом и других корпоративных документов.

Inditex и IndustriALL впервые подписали такое соглашение еще в 2007 году, а в 2019 году обновили его. Обновленное соглашение предусматривает реализацию международных трудовых стандартов по всей цепочке поставок Inditex и включает Конвенцию № 190 в перечень международных трудовых стандартов, на которые распространяется соглашение.

H&M Group пошла похожим путем. В обновленном глобальном рамочном соглашении с IndustriALL и шведским профсоюзом IF Metall, подписанном в 2025 году, закреплено включение Конвенции № 190 в число международных трудовых стандартов, на которые опирается соглашение. Оно охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабрик производителей, у которых H&M Group закупает продукцию.

Обзор RISE, посвященный пятилетию Конвенции № 190, называет соглашения между брендами и профсоюзами одним из примеров того, как международные стандарты могут превращаться в практические механизмы в глобальных цепочках поставок — через обучение, сотрудничество с профсоюзами и совместный мониторинг. Среди таких примеров авторы называют соглашения Inditex и H&M.

Почему это важно не только для Бангладеш или Камбоджи, но и для Узбекистана — разберем в следующих постах.

Альбина Курмычкина

#НемолчиУз #мот190

Женский бизнес приносит меньше рисков и больше возможностей

Женщины-предпринимательницы реже допускают просрочки по кредитам, а устранение барьеров для развития женского бизнеса может добавить мировой экономике почти 10 триллионов долларов к 2030 году. К таким выводам пришла Международная финансовая корпорация (IFC), проанализировав результаты десятилетней программы поддержки малого и среднего бизнеса, принадлежащего женщинам.

Новое исследование IFC, опубликованное летом 2026 года, показывает, что инвестиции в женское предпринимательство — это не только вопрос равных возможностей, но и экономически обоснованное решение.

Программа IFC Women Entrepreneurs Opportunity Facility (WEOF) была запущена в 2014 году совместно с инициативой Goldman Sachs 10,000 Women с целью вложить 600 миллионов долларов и охватить 100 000 женщин-предпринимательниц за десять лет. К моменту завершения программы в 2025 году результат превзошел ожидания в несколько раз. Через партнерские банки в развивающихся странах было направлено более 3,1 миллиарда долларов, а число получивших финансирование предпринимательниц превысило 267 тысяч.

Особенно показательными оказались данные о возврате кредитов. Доля просроченных выплат среди женщин составила 2,9%, тогда как по остальному малому и среднему бизнесу этот показатель достиг 3,6%. Иными словами, женщины возвращали кредиты стабильнее, чем в среднем по портфелю малого и среднего бизнеса.

По оценке IFC, развитие женского предпринимательства положительно влияет на экономику в целом. Аналитики Eurasia Group подсчитали, что устранение существующих барьеров может увеличить мировой ВВП почти на 10 триллионов долларов уже к 2030 году. При этом дефицит финансирования женского бизнеса в развивающихся странах сегодня оценивается в 1,9 триллиона долларов.

История WEOF показывает, что разговор о поддержке женщин в бизнесе давно вышел за рамки социальной повестки. Результаты программы свидетельствуют о том, что рынок на протяжении многих лет недооценивал женщин-предпринимательниц, опираясь скорее на стереотипы, чем на реальные показатели надежности и эффективности.

Подготовила Фарида Алиева

#НеМолчиУз #статистика

Подписать соглашение — это одно. Сделать так, чтобы его принципы работали на тысячах фабрик по всему миру — совсем другое. У H&M и Inditex для этого выстроены механизмы, которые включают обучение и мониторинг.

Совместные гайдлайны для поставщиков. В 2023 году H&M Group и IndustriALL разработали отдельное руководство для фабрик-поставщиков по предотвращению и реагированию на гендерное насилие и домогательства на рабочем месте. Оно основано на принципах Конвенции № 190 и сопровождающей ее Рекомендации № 206. Гайдлайны используются в работе с поставщиками H&M и помогают переводить международные стандарты в конкретные процедуры на уровне фабрик.

Национальные комитеты мониторинга. В странах-поставщиках создаются совместные структуры — National Monitoring Committees, в которых участвуют представители бренда, профсоюза и фабрик. Они помогают отслеживать, как рекомендации реализуются на практике, и обсуждать возникающие проблемы. Например, в Бангладеш такой механизм использовался для внедрения стандартов на восьми фабриках-поставщиках H&M.

Масштаб обязательств. Глобальные рамочные соглашения позволяют распространять эти принципы на значительную часть производственных цепочек компаний. Актуальное соглашение H&M Group с IndustriALL и IF Metall, обновленное в 2025 году, охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабриках производителей, у которых H&M Group закупает продукцию. У Inditex масштаб еще шире: обновленное в 2019 году глобальное рамочное соглашение распространяется на производственную цепочку, в которой заняты около 2,5 миллиона человек на 7 000 фабриках, производящих одежду для брендов Inditex.

Механизмы разрешения споров. В глобальных рамочных соглашениях предусмотрены процедуры рассмотрения трудовых споров и взаимодействия между компанией и профсоюзами. Это позволяет не только фиксировать нарушения, но и использовать предусмотренные соглашением механизмы для их разрешения.

Смысл всей этой конструкции в том, что бренд перестает быть просто покупателем ткани и готовой одежды, он становится стороной, которая влияет на условия труда на фабрике поставщика и закрепляет соответствующие требования в отношениях с ним, даже если формально не является работодателем. И тренд усиливается, по данным IndustriALL, соглашения H&M и Inditex названы примером того, как частный сектор подталкивает правительства к действиям — так, в октябре 2025 года Бангладеш ратифицировал конвенцию №190 отчасти под влиянием многолетней работы профсоюзов и брендов внутри этой системы.
Это подводит к главному вопросу — как эта система соотносится с Узбекистаном?

Альбина Курмычкина

#НеМолчиУз #мот190

❓Бывает ли у вас чувство бессилия?

Мутабар Хушвактова (@urikguli) рассуждает о чувстве бессилия перед масштабом экологических проблем.
Но для неё это не повод опускать руки. Наоборот — чем больше людей будут вырабатывать в себе эко-привычки и культуру осознанного потребления, тем сильнее будет становиться общество.
Общество, которое умеет задавать правильные вопросы.

Смотрите полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi по ссылке.

Продакшн: MEZARCHILD

#героини_немолчи #НеМолчиУз

22 июня 2026 года Специальная докладчица ООН по вопросам насилия в отношении женщин Рим Аль-Салем представила доклад под названием «Насилие в отношении матерей» — первый в истории доклад Совета по правам человека, полностью посвящённый матерям как правообладательницам.

Полный текст доклада впервые на международном уровне системно фиксирует, что женщины сталкиваются с дискриминацией именно из-за статуса матери — в сферах труда, здравоохранения, миграции, а также в условиях вооружённых конфликтов.

«Материнство по-прежнему в значительной степени недооценивается и ошибочно рассматривается как сугубо частный выбор, а не как общественное благо. Матери подвергаются многочисленным и взаимосвязанным формам дискриминации, но при этом остаются непризнанными как отдельная категория в законодательстве, политике и данных», — отметила Аль-Салем.

Отдельное внимание в докладе уделено «штрафу за материнство» — потерям в зарплате и карьере после рождения ребёнка, а также нарушениям прав матерей в судах и системах здравоохранения. Докладчица призывает государства официально признать матерей отдельной категорией, усилить их правовую защиту и включить борьбу с дискриминацией матерей в государственную политику.

Важно отметить, что это доклад независимой экспертки ООН, представленный Совету по правам человека, а не консенсусная позиция всех государств-членов — но именно так и работает система специальных докладчиков ООН: их доклады формируют повестку и служат основой для дальнейших обязательств государств.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз #законы

Текстильная и швейная отрасль — один из самых быстрорастущих экспортных секторов узбекской экономики. По данным отраслевой ассоциации «Узтекстильпром», по состоянию на 2024 год в отрасли занято более 450 тысяч человек, около 80% из них — женщины. Экспорт текстильной продукции власти планировали довести до $4 млрд в 2025 году, параллельно привлекая свыше $2 млрд иностранных инвестиций и создавая новые рабочие места в отрасли. 

Иностранные инвестиции и экспортные контракты означают одно: узбекские фабрики все чаще становятся звеном в цепочках поставок глобальных брендов, которые предъявляют требования к условиям труда и соблюдению международных трудовых стандартов. В некоторых случаях такие требования могут включать принципы Конвенции № 190 — не потому, что она стала частью законодательства Узбекистана, а потому, что соответствующие стандарты закреплены в соглашениях или требованиях конкретного покупателя.
И здесь важный нюанс.

Узбекистан пока не ратифицировал Конвенцию № 190. В 2021 году страна публично заявила о готовности к ее ратификации, однако по состоянию на 2026 год Конвенция не входит в число ратифицированных Узбекистаном конвенций МОТ.
Это означает, что на отдельных фабриках принципы Конвенции № 190 могут применяться через требования международного бренда, если предприятие входит в его цепочку поставок. Например, это могут быть требования к обучению работников, предотвращению насилия и домогательств, механизмам подачи жалоб и взаимодействию с профсоюзами.

Для отрасли, где значительную часть работников составляют женщины, это не абстрактная деталь корпоративной политики. Такие требования могут становиться дополнительным уровнем защиты для работниц конкретных фабрик. При этом они не являются всеобщей гарантией для всей отрасли и зависят от условий сотрудничества с конкретным брендом.

Этот разрыв — между требованиями международного рынка и тем, что закреплено в национальном законодательстве, может стать одной из важных тем для узбекской текстильной отрасли по мере дальнейшего роста экспорта и участия местных предприятий в глобальных цепочках поставок.

Альбина Курмычкина

#НемолчиУз #мот190

В Намангане девушка ударила мужчину, который приставал к ней в автобусе. В итоге суд оштрафовал их обоих.

27 июля в городском автобусе 66-летний мужчина схватил за бедро 18-летнюю девушку. В ответ она ударила его. Суд признал виновными обоих. Мужчину - по части 1 статьи 41-1 КоАО РУз (сексуальное домогательство), штраф 2 БРВ (824 тыс. сумов). Девушку - по части 2 статьи 52 КоАО РУз (причинение легкого телесного повреждения), штраф 0,5 БРВ (206 тыс. сумов).

Мы уже писали о похожем случае, как девушку из Самарканда суд оштрафовал на 3 БРВ за то, что она оттолкнула мужчину, силой пытавшегося затащить её в такси, - притом что сам агрессор получил штраф всего в 5 БРВ. Тогда справедливость восстановили - вышестоящий суд отменил штраф пострадавшей. И вот очередной случай, но теперь в Намангане.

Напомним, что статья 18 КоАО РУз содержит понятие «необходимой обороны» - действия, совершённые в состоянии необходимой обороны, не являются административным правонарушением. Удар в ответ на то, что незнакомый мужчина хватает тебя за бедро в общественном транспорте - разве это не необходимая самооборона?

Если единственный ответ на домогательство карается штрафом наравне с самим домогательством, то что остаётся девушкам? Терпеть молча?

Пока в правоприменительной практике нет гендерной чувствительности, а необходимая оборона по умолчанию не учитывается в пользу пострадавших, девушкам приходится не искать защиты, а добиваться справедливости через обжалование - каждый раз заново. Это не система, которая защищает, а система, которую нужно постоянно поправлять постфактум.

Наш проект снова обращается к женщинам, девушкам и девочкам - вы не обязаны терпеть прикосновения без согласия и не обязаны молчать из страха получить штраф за собственную защиту. Право должно защищать жертв, а не уравнивать их с теми, кто на них нападает.

#НеМолчиУз #законы

Обладатель «Оскара» и фронтмен группы Thirty Seconds to Mars Джаред Лето оказался в центре нового скандала после выхода документального расследования BBC. В фильме десять женщин рассказали о случаях сексуализированного насилия и других формах недопустимого поведения, в которых обвиняют актера.

По данным BBC, четверо участниц расследования описали эпизоды, которые, по оценке журналистов, могут подпадать под уголовное законодательство. Все они утверждают, что познакомились с Лето в период с 2002 по 2016 год, когда ему было от 30 до 40 с небольшим лет, а сами они были несовершеннолетними или подростками.

Одна из женщин рассказала, что познакомилась с Лето в Лас-Вегасе в 2002 году, когда ей было 17 лет. По ее словам, актер пригласил ее в номер мотеля, где совершил в отношении нее сексуализированное насилие. Другая участница расследования утверждает, что вступила с Лето в половую связь в Калифорнии, не достигнув возраста согласия. По ее словам, она сообщила актеру о своем возрасте, однако он «просто отмахнулся, как будто это его не особо волновало». Третья женщина, бывшая модель Алекс, заявила, что в 2013 году, когда ей было 19 лет, Лето угрожал ей сексуализированным насилием.

Еще шесть женщин рассказали о других формах поведения, которое они сочли неприемлемым. Среди них — использование известности для знакомства с подростками, получение их номеров телефонов и настойчивые звонки сексуального характера девушкам 16–18 лет.

Журналисты BBC сообщили, что им удалось найти фотографии, переписку и другие материалы, подтверждающие отдельные эпизоды, а часть свидетельств была подтверждена друзьями и родственниками женщин, которым они рассказывали о произошедшем. Кроме того, редакция обнаружила более 120 отдельных публикаций и сообщений в интернете с обвинениями в адрес Лето, которые появлялись в социальных сетях и на форумах задолго до выхода фильма.

Это не первые публичные обвинения в адрес актера. В июне 2025 года издание Air Mail опубликовало материал, в котором девять женщин также рассказали о его предполагаемом недопустимом поведении, включая обвинения в груминге и эксгибиционизме перед несовершеннолетними.

По информации BBC, журналисты неоднократно обращались к Джареду Лето за комментарием до публикации расследования, однако ответа не получили. После выхода фильма представители актера распространили его заявление для американских СМИ: «Я никогда в жизни ни на кого не совершал сексуального насилия. Эти обвинения абсолютно и категорически лживы».

На момент публикации расследования уголовные обвинения Джареду Лето не предъявлены. Актер полностью отрицает все выдвинутые против него обвинения.

Подготовила Фарида Алиева

#НеМолчиУз

Можно не вмешиваться в конфликт. Назвать домогательства «неудачной шуткой», давление — «жестким стилем управления», а увольнение сотрудницы — личным решением. Но проблема от этого никуда не исчезает.

Когда насилие на рабочем месте становится частью корпоративной среды, бизнес довольно быстро сталкивается с последствиями. Люди уходят, снижается вовлеченность, растет недоверие к руководству, страдает репутация
компании.
Мы уже немного говорили о том, чем игнорирование насилия может обернуться для бизнеса. Теперь разберем подробнее, во что компании обходится игнорирование насилия и домогательств.

Прямые финансовые потери из-за текучести кадров

Когда сотрудники сталкиваются с домогательствами или постоянным давлением, они могут принять решение уйти из компании. Причем речь не только о тех, кто непосредственно столкнулся с проблемой. Компанию могут покидать и сильные специалисты, которые не хотят работать в такой обстановке.
Уход сотрудников означает для бизнеса дополнительные расходы на поиск, найм и адаптацию новых людей. Вместе с сотрудником компания теряет его опыт и знание внутренних процессов, а команде приходится тратить время на обучение нового человека.

Падение производительности и презентеизм

Постоянное давление, страх и стресс могут влиять на способность человека сосредоточиться на работе. Часть внимания уходит на то, чтобы справиться с ситуацией, избежать нежелательного контакта или просто пережить очередной рабочий день.
Презентеизм — это ситуация, когда сотрудник находится на рабочем месте, но из-за проблем со здоровьем или эмоционального состояния работает менее эффективно. Для бизнеса это тоже потеря производительности, даже если человек продолжает выходить на работу.

Международная организация труда (МОТ) связывает насилие и домогательства в сфере труда с потерей производительности, ростом текучести и числа пропущенных рабочих дней. А ВОЗ оценивает глобальные потери от депрессии и тревожных расстройств в 12 млрд рабочих дней ежегодно, или около $1 трлн потерянной производительности. 

Системное выгорание и снижение инициативы
Если руководство игнорирует случаи насилия и домогательств, сотрудники могут перестать чувствовать себя в безопасности и понимать, что в случае проблемы смогут получить поддержку.
Постоянный стресс влияет на мотивацию и желание проявлять инициативу. Люди могут реже предлагать идеи, брать на себя ответственность и включаться в командную работу. Со временем это повышает риск эмоционального выгорания и влияет на общую атмосферу в коллективе.

Репутационный крах и потеря доверия
В эпоху цифровых коммуникаций токсичная корпоративная культура быстро выходит за пределы офиса. Отзывы на специализированных платформах, посты в социальных сетях и публичные разоблачения уничтожают HR-бренд компании.
Современный рынок все больше ориентируется на стандарты ESG (экология, социальная ответственность, корпоративное управление). Инвесторы и клиенты все чаще отказываются сотрудничать с компаниями, допускающими нарушения прав человека и токсичные практики управления.

Конвенция МОТ № 190 как практический инструмент для бизнеса
Конвенция МОТ № 190 дает компаниям понятную рамку для предупреждения насилия и домогательств на рабочем месте. Она определяет их как неприемлемые формы поведения и практики, которые могут причинить физический, психологический, сексуальный или экономический вред.
Для бизнеса это означает возможность заранее выстроить понятные правила и механизмы реагирования: определить риски, обучать сотрудников, создать безопасные каналы для обращений и не оставлять такие случаи без внимания.
Такой подход помогает снизить риски, связанные с текучестью кадров, падением производительности и репутационными потерями. Поэтому принципы Конвенции МОТ № 190 имеют значение не только для защиты сотрудников, но и для устойчивости самой компании.

Рина Эргашева

#НеМолчиУз #мот190

❓Есть ли в вашем активизме граница, которую вы никогда не переходите?

Наша героиня - Мутабар Хушвактова (@urikguli) - рассказыввает о своем опыте уличных плакатов и пикетов. Есть ли у нее грань, которую она не переступает?

А полный выпуск смотрите на YouTube-канале NeMolchi.

Продакшн: MEZARCHILD

#НеМолчиУз #героини_немолчи

📣 OPEN CALL НА УЧАСТИЕ В ВЫСТАВКЕ #NeUyat26

С 14 по 30 августа открыт приём заявок на участие в выставке «NeUyat» нашего проекта НеМолчиУз, посвящённом темам насилия, стыда, боли, свободы и восстановления.

Мы приглашаем художниц, иллюстраторок, фотографок, авторок инсталляций и всех, кто работает с современными художественными практиками и хочет говорить через искусство о личном и социальном.

«NeUyat» - это пространство для историй, которые слишком часто остаются невидимыми или замалчиваются. Через искусство мы создаём возможность для диалога, поддержки и переосмысления опыта.

В этом году фестиваль отправится в путешествие по пяти областям Узбекистана: начнёт свой путь с Нукуса и пройдёт через всю страну до Ферганской долины.

📅 Приём заявок: 14-30 августа
📌 Результаты отбора: 2 сентября
🎨 Сдача готовых работ: до 1 октября

Заявку можно подать по ссылке в шапке профиля: https://forms.gle/6APN7gFPET5D8PUr8

Проект реализуется при поддержке Посольства Швейцарии в Узбекистане.

#NeUyat26 #НеМолчиУз

В Алматинской области присяжные заседатели полностью оправдали Лидию — беременную мать четверых детей, которую обвиняли в умышленном убийстве мужа (ч. 1 ст. 99 УК РК).
Обвинение настаивало: удар ножом, умышленное убийство. Но присяжные увидели то, что система годами предпочитала игнорировать — хронологию непрекращающегося ада и самооборону.
⠀
Лидия — учительница английского языка с высшим образованием. Соседи и родные описывают её как покладистую, неконфликтную и трудолюбивую женщину, которая фактически сама содержала семью и детей.
За этой «покладистостью» скрывались годы постоянных истязаний:
Муж регулярно устраивал скандалы в состоянии алкогольного опьянения, избивал её и детей, выбивал окна в доме зимой.
Лидия с грудным ребёнком на руках неоднократно оказывалась ночью на улице в зимнюю стужу.
После очередных избиений у неё образовалась гематома и началось кровотечение.
Из-за поведения мужа женщина дважды заражалась венерическими заболеваниями.
Соседи подтверждают: из дома постоянно доносились детские крики и шум ссор. Лидия не раз прибегала к ним в слезах, умоляя вызвать полицию, но следом прибегал муж с угрозами и матом.
⠀
За несколько дней до трагедии Лидия узнала об измене мужа: позвонила ему и услышала в трубке происходящее. Вернувшись домой, он гордо заявил, что был с проституткой.
Далее он потребовал от беременной жены постирать его нижнее белье. Лидия отказалась и сказала, что хочет развода. В ответ он избил её — пнул беременную женщину ногой прямо в гениталии и бёдра.
⠀
Опасаясь за жизнь нерождённого ребёнка, Лидия выбежала из дома, просила телефон сначала у родственницы мужа, затем у соседки, чтобы вызвать полицию. Никто не дал ей телефон.
⠀
Поняв, что идти некуда и помощи ждать не от кого, она вернулась домой. Спросила мужа: «Ты будешь меня бить?». Он ответил: «Буду» — и пошёл на неё.
⠀
В этот момент женщина с огромным животом, защищая себя и своего будущего ребёнка, нанесла один единственный удар.
⠀
Правосудие присяжных встало на сторону здравого смысла: умышленное убийство — это когда есть умысел убить, а не когда доведённая до отчаяния женщина пытается спастись от очередной расправы. Лидия вышла на свободу прямо из зала суда.
⠀
В то время как в соседней стране присяжные оправдывают женщину, доведённую до крайности и совершившую убийство, у нас в Узбекистане девушки, которые пытаются дать отпор домогательствам или просто громко кричат и защищают свои границы, получают административные штрафы за «мелкое хулиганство» или «нарушение общественного порядка».
⠀
Патриархальная система годами игнорирует институциональное и домашнее насилие.
Когда женщина оказывается один на один с агрессором, круговая порука («не вмешивайся в чужую семью») и равнодушие окружения (не дали телефон вызвать полицию) заставляют жертву возвращаться к палачу.
Общество требует от женщины быть «терпеливой, покладистой и молчаливой». Но когда терпение заканчивается в шаге от гибели, то же самое общество мгновенно навешивает ярлык «убийцы».
Жертве отказывают в праве на защиту: в Узбекистане за попытку защитить своё тело от домогательств штрафуют, а за отпор насильнику в семье — отправляют в СИЗО по статье «умышленное убийство».
⠀
Лидию спасли только присяжные — обычные люди, увидевшие за сухостью уголовного дела реальный ужас, в котором она жила. Но пока самооборона женщин будет восприниматься судебно-правоохранительными системами как преступление, а отпор агрессорам — как нарушение порядка, тысячи женщин будут оставаться заложницами насилия без права на спасение.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #насилиевмире

Женское генитальное калечащее вмешательство (ЖГО, FGM/C), также известное как женское обрезание, — одна из самых тяжелых форм гендерного насилия и нарушение прав человека.

Под этим термином понимают намеренное частичное или полное удаление наружных женских половых органов либо другие повреждения женских гениталий, не имеющие медицинских показаний.

Чаще всего процедуру проводят девочкам в возрасте от младенчества до 15 лет. Во многих случаях она выполняется без анестезии и в антисанитарных условиях, что значительно увеличивает риск тяжелых осложнений.

По данным ООН и Всемирной организации здравоохранения, через эту практику прошли более 200 миллионов женщин и девочек. Она до сих пор распространена в ряде стран Африки, Ближнего Востока и Азии, а также сохраняется в некоторых общинах среди диаспор в Европе и Северной Америке.

Ранее мы рассказывали о принятии в Колумбии первого в Латинской Америке закона, который напрямую запрещает женское обрезание.

Несмотря на многолетние международные усилия по ее искоренению, женское обрезание продолжает существовать по целому ряду социальных и культурных причин.
Во многих сообществах считается, что процедура необходима для сохранения «чистоты», «чести», «красоты» и повышения шансов девушки на замужество. Девочек, не прошедших через этот обряд, могут считать «неподготовленными» к браку, а их семьи — подвергать общественному осуждению и социальной изоляции.

Одним из распространенных оправданий этой практики остается убеждение, что она снижает сексуальное влечение женщины и помогает сохранить девственность до брака. Однако подобные представления не имеют медицинского обоснования.

Хотя женское обрезание нередко связывают с религией, ни одна мировая религия не предписывает эту практику. Исследователи считают, что она возникла задолго до появления ислама и сохранилась в разных культурах независимо от религиозной принадлежности.

Женское генитальное калечащее вмешательство может привести к тяжелым последствиям, которые сопровождают женщину всю жизнь. Среди них — сильные кровотечения, инфекции, хроническая боль, проблемы с мочеиспусканием и менструальным циклом, осложнения во время беременности и родов, а также повышенный риск смерти матери и ребенка.

Кроме физических последствий, многие пережившие эту практику сталкиваются с психологическими травмами, тревожностью и посттравматическим стрессовым расстройством.

Опыт некоторых стран показывает, что изменения возможны. В Кении, Сенегале и ряде других государств распространенность женского обрезания заметно снизилась благодаря просветительской работе, сотрудничеству с местными сообществами, принятию законов и внедрению альтернативных обрядов взросления, не связанных с причинением вреда девочкам.

Однако в условиях бедности, вооруженных конфликтов и сильного влияния традиционных социальных норм искоренение этой практики остается сложной задачей. По оценкам ООН, миллионы девочек по-прежнему находятся в группе риска, поэтому борьба с женским обрезанием остается одним из важных направлений защиты прав женщин и детей.

Подготовила Амелия Исакова

#ЖенскоеОбрезание #НеМолчиУз

Когда в нашем сообществе поднимается тема бача-бази — страшной, искалечившей тысячи детей традиции сексуализированной эксплуатации мальчиков, — в комментарии неизбежно приходят «моралисты» с криками:
«А как же Ватикан?!»
«А вот на острове Эпштейна...»
⠀
Это классический вотэбаутизм. Но давайте начистоту: аргумент «а почему вы не пишете про них?!» — это ложь с первой до последней буквы.
⠀
Для тех особо преданных поклонников нашего СМИ, кто случайно «забыл»:
22 февраля на наших ресурсах вышел материал про сеть Джеффри Эпштейна.
4 июля мы подробно разбирали системное насилие и выплаты компенсаций жертвам насилия в Католической церкви.
Мы не молчали ни про Ватикан, ни про Эпштейна. Но когда дело доходит до насилия прямо у нас под носом, комментаторы «вдруг» забывают эти материалы и начинают требовать говорить о чем угодно, только не о локальной катастрофе.
⠀
Когда общество заставляют посмотреть в лицо своей реальности — патриархальный комфорт рушится. Признать бача-бази дикостью — значит признать, что внутри региона существует системная проблема.
⠀
Но что делают комментаторы? Защищают насильников.
⠀
Логика манипуляторов цинична: «Если на Западе был Эпштейн, почему вы трогаете бача-бази?». Сексуализированное насилие над детьми пытаются легализовать по принципу «всем можно, а нам нет?». Но преступление не становится «нормальным» от того, что где-то совершается похожее.
⠀
Требование «пишите про Эпштейна» в комментариях поста про бача-бази — это попытка заблокировать разговор о боли реальных детей. Это попытка спрятать местных насильников за мировыми скандалами.
⠀
Переводя стрелки на «западную мерзость», диванные эксперты пытаются выглядеть святыми, одновременно закрывая глаза на калечение детей в собственном дворе.
⠀
Социологические, психологические и криминологические исследования структуры насилия давно доказали: педофилия и сексуализированный абьюз — это не про «культуру», «секс» или «западные/восточные ценности». Это всегда про ВЛАСТЬ и ДИСБАЛАНС СИЛ.
⠀
Исследования институционального насилия (включая доклады по Ватикану и делу Эпштейна) показывают, что насильники всегда выбирают систему, где у жертвы нет права голоса.
⠀
В случае с бача-бази и эксплуатацией детей агрессорами движет абсолютное бесправие ребенка — бедность, отсутствие правовой защиты, патриархальная иерархия, где взрослый мужчина имеет тотальную власть над младшим.
⠀
Структура одинакова везде:
Эпштейн — это патриархальная власть денег и связей.
Ватикан — это закрытая институциональная и религиозная власть.
Бача-бази — это традиционная и клановая патриархальная власть.
⠀
Когда вы пишете «а вот у них Эпштейн» под постом о бача-бази, вы не «разоблачаете Запад», а прямо сейчас работаете адвокатом для тех, кто калечит детей в Афганистане и Центральной Азии.
⠀
Боль ребенка не делится по паспорту, флагу или религии. Насилие должно быть названо насилием — и в Ватикане, и на острове Эпштейна, и в Кабуле, и в соседнем доме.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз