Мы приглашаем вас на лекцию «Путь героини: как массовая культура использует женские образы - и ждут ли нас перемены».
⠀
Лекцию проведёт преподавательница, исследовательница и координаторка проекта Nemolchi.uz Нигина Худайбергенова.
⠀
На лекции мы поговорим о том, что такое архетипы и как эта концепция формировалась: от классической психологии до массовой культуры. Разберём, почему изначально она во многом была ориентирована на мужской опыт, и как феминистская критика переосмысляет эти подходы сегодня.
⠀
Мы обсудим:
— как работают архетипы и почему «универсальные» модели не всегда работают для женщин;
— как массовая культура формирует и закрепляет женские образы;
— как женские архетипы выстраиваются в культуру и нашу жизнь.
⠀
📅 5 апреля (воскресенье)
🕔 17:00
📍 Zan Makon, Заркайнар, 48
⠀
Лекция пройдёт на русском языке.
Вход по донатам и предварительной регистрации
⠀
Поддержите независимый проект и атмосферу тепла.
⠀
Регистрация по ссылке.
⠀
#НеМолчиУз

CNN опубликовал результаты многомесячного расследования, вскрывшего существование закрытых онлайн-сообществ, где мужчины систематически обсуждают сексуализированное насилие над партнёршами, делятся инструкциями по применению седативных веществ и монетизируют записи преступлений.
Одна из центральных площадок — сайт, позиционирующий себя как «морально свободный» хостинг. На сайте обнаружено свыше 20 тысяч видео так называемого «sleep-контента» — роликов, на которых женщины находятся без сознания или под действием препаратов. Только за февраль платформа зафиксировала около 62 миллионов визитов. Материалы маркируются тегами #passedout и #eyecheck — последний отсылает к характерному жесту: мужчина поднимает веки женщины, демонстрируя её беспомощное состояние.
⠀
В закрытых чатах, в частности в группе под названием «Zzz», пользователи обсуждают конкретные вещества и дозировки. «Давно хочу сделать это с женой. Могу достать, но боюсь передозировки», — пишет один из участников. «Начинай с малого, это долгая игра — если не подействует, увеличивай дозу», — советует другой.
⠀
Часть участников транслирует насилие в прямом эфире за $20 с человека, принимая оплату криптовалютой. В разговоре с журналистом CNN один из них подтвердил, что зрители давали ему инструкции в режиме реального времени.
⠀
Этот тип насилия системно недооценён — жертвы нередко не помнят произошедшего, а те, кто помнит, часто не обращаются в полицию из-за стыда или недоверия к системе.
⠀
То, что описывает расследование CNN, — не девиация отдельных «плохих людей», а логичное следствие структур, в которых тело женщины исторически трактовалось как объект, находящийся в распоряжении мужчины. Особенно показательно, что большинство описанных случаев касается именно супружеских отношений: институт брака долгое время юридически исключал само понятие изнасилования внутри пары, и эта логика — «жена принадлежит мужу» — никуда не исчезла, она просто мигрировала в анонимные чаты.
⠀
Монетизация — принципиальная деталь: насилие встраивается в рыночную логику, приобретает товарную форму, а значит, получает и экономический стимул к воспроизводству.
Категория «sleep-контента» обнажает кое-что важное в самой эстетике такого насилия: ценность для участников представляет именно беспомощность, отсутствие субъектности жертвы. Это не случайная характеристика, а суть жанра. Женщина редуцируется до тела, лишённого воли, памяти и возможности сопротивляться.
⠀
Обычно в комментариях к материалам о насилии неизбежно появляется вопрос о поведении жертвы — что она сделала не так, где была, с кем, в каком состоянии. Здесь этот вопрос просто не работает. Мы писали о Жизель Пелико, которая была замужем, была дома, спала рядом с мужем, с которым прожила пятьдесят лет. Именно он, как выяснил французский суд, на протяжении девяти лет подмешивал ей транквилизаторы и приводил в дом незнакомых мужчин. Джоанна Янг в Великобритании находилась в той же ситуации — тринадцать лет, тот же механизм, тот же фасад обычной семьи. В Германии жена Фернандо П. шесть лет не знала, что происходит, пока спит. Более «правильного» поведения, чем у этих женщин, не существует — и насилие всё равно происходило. Это делает данные дела особенно показательными: они лишают привычную логику жертвообвинения какой-либо опоры.
⠀
Брак и совместный быт в этой логике не защищают женщину, а создают условия для насилия: постоянный доступ, знание привычек, возможность контролировать ситуацию. Когда Жизель Пелико сказала в суде, что считала себя счастливой и думала, что частые недомогания — от болезней, она описала не личную наивность, а то, как именно работает это насилие: оно невидимо.
⠀
Пока в Telegram-группах на семьдесят тысяч участников обсуждают дозировки, а платформы вроде собирают шестьдесят два миллиона визитов в месяц на «sleep-контенте», дело не в отдельных преступниках.
⠀
Дело в патриархальной структуре, которая их производит и защищает.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #насилиевмире

В массовой культуре «стокгольмский синдром» звучит как готовый ответ: если человек в ситуации насилия не ведёт себя «правильно», значит, он «привязался» к агрессору. Это объяснение удобно, оно быстро создаёт иллюзию понимания. Более того, такая логика незаметно смещает акценты: агрессор перестаёт выглядеть однозначным источником угрозы если к нему испытывают «симпатию». В результате ответственность размывается, а сама ситуация насилия начинает восприниматься менее критично.

Термин появился после ограбления банка на Норрмальмсторг в Стокгольме в 1973 году. Захваченные люди вели себя не так, как ожидало общество, и психиатр Нильс Бейерот предложил объяснение, которое оказалось настолько удобным, что закрепилось быстрее, чем было проверено.

Важная деталь: сам Бейерот не разговаривал с заложниками и не проводил никакой клинической работы с ними. Его вывод был основан на наблюдении со стороны.
С научной точки зрения стокгольмский синдром так и не стал полноценной категорией. Его нет в диагностических системах, а доказательная база остаётся слабой: литература ограничена в основном отдельными кейсами, без чётких критериев диагностики. Более того, сам феномен встречается редко — по данным ФБР, лишь около 5–8% случаев похищений демонстрируют подобные реакции. Многие современные психологи прямо называют его медийным конструктом, а не устойчивым научным понятием.

При этом именно этот термин чаще всего применяют к реальным историям выживших и именно здесь он причиняет наибольший вред.

Один из самых известных примеров Патти Херст. После похищения она действительно начала действовать вместе с похитителями, и её поведение долго объясняли «стокгольмским синдромом». Но последующий анализ показал: речь шла о сложной комбинации давления, угроз и психологического воздействия, а не о «симпатии».

Другой пример — Наташа Кампуш. Она провела в плену более восьми лет. После освобождения её сдержанная оценка происходящего и отсутствие «ожидаемой» ненависти вызвали волну подозрений — в том числе публичных. Однако сама Кампуш подчёркивала: её поведение было связано с выживанием, а не с привязанностью. Показательно, что общество оказалось не готово принять это объяснение — термин был удобнее.

Похожая реакция наблюдалась и в случае Джейси Ли Дьюгард, которую удерживали почти 18 лет. Её способность функционировать внутри ситуации позже интерпретировали как адаптацию к длительной угрозе, а не как эмоциональную связь с похитителем.

Эти кейсы показывают: поведение людей в экстремальных условиях не укладывается в простые схемы. Оно может выглядеть нелогично извне, но внутри ситуации подчиняется другой логике, логике выживания. Именно здесь становится видно, что термин выполняет не нейтральную, а идеологическую функцию.

Вместо анализа насилия и условий, в которых оно происходит, разговор переводится на поведение человека, оказавшегося в уязвимой позиции. Особенно разрушительно это работает в контексте домашнего насилия: когда человек не уходит, не осуждает партнёра или возвращается.

Современная психология предлагает смотреть на это иначе. Реакции в условиях угрозы не подчиняются социальным ожиданиям. И в этом контексте поведение, которое извне кажется нелогичным, внутри ситуации может быть единственно возможным ответом.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #NemolchiUz #феминизмнужен

Я уже в возрасте. После почти 15 лет брака, осталась на улице с двумя детьми. Муж умер от болезни. Уехала в другую страну на заработки. Приготовила почву и забрала детей.
⠀
Сын женат, у детей есть квартира. Дочь замужем. Второй месяц как родила второго ребёнка. Есть еще ребёнок, ему нет ещё 5 лет. Живут в области, куда муж ее привел. Свекровь уехала в другую страну. И её не было почти 3 года. Теперь она вернулась, и жизнь стала невыносимой для дочери. Она пьет, курит, выражается нецензурно при внуке. Оскорбляет мою дочь.
⠀
Квартира, где они живут, была в ужасном состоянии. Без ремонта, без отопления, без ... Ничего. Дочь захотела обустроить квартиру. Я стала помогать деньгами. Весь год я оплачивала взятые кредиты на мебель. Купила ей стиральную машинку. Второго ребенка не планировали, но он появился. И снова кредиты, на роды, на кроватку, и прочее. А свекровь .... Это и разумным человеком не назвать.
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

Города строились и перестраивались на протяжении десятилетий людьми, которые не задавались вопросом, каково это — идти домой в темноте и просчитывать каждый поворот. Плохо освещённый переход, тупиковый переулок, подземный переход без камер — всё это не нейтральная архитектура, а решения, которые перекладывают стоимость чужой безопасности на тех, кто и без того платит слишком много. Это постоянный, изматывающий мысленный расчёт — освещение, маршрут, риск — который женщины производят каждый раз, когда просто пытаются добраться из точки А в точку Б.
⠀
Когда женщина не выходит вечером на пробежку, отказывается от велосипеда или берёт такси вместо того, чтобы пройти пятнадцать минут пешком, — это не личный выбор, это структурное ограничение.
Улицы проектируются без учёта женщин, и это нужно исправлять системно, а не советами «носить яркую одежду» и «держаться людных мест».
⠀
Британское правительство объявило, что все муниципалитеты Англии получат методические рекомендации по перепроектированию улиц с учётом безопасности женщин и девочек. Инициатива исходит от Active Travel England и выглядит как первый подобного рода системный шаг на государственном уровне.
⠀
Поводом для объявления стали данные опроса YouGov, проведённого в феврале 2026 года. 88% женщин сообщили, что чувствуют себя небезопасно, когда идут пешком в ночное время, а 71% за последний год меняли маршрут, чтобы избежать тёмных или изолированных участков.  Каждая третья молодая женщина в возрасте от 18 до 24 лет признала, что страх за свою безопасность буквально удерживает её от прогулок в собственном районе.  Это не абстрактная статистика о чьих-то субъективных страхах — это описание того, как устроена повседневная жизнь большинства женщин в стране, которая считает себя цивилизованной.
⠀
Рекомендации будут охватывать улучшение уличного освещения и видимости, прокладку пешеходных маршрутов вдоль оживлённых улиц с камерами наблюдения, а также градостроительные изменения, направленные на снижение изоляции и риска.  Помимо этого, планируется ликвидация подземных переходов в пользу надземных пешеходных переходов — в Лестере и Манчестере это уже сделано.  Отдельно упоминается международный опыт: в испанском Виго женщины могут попросить водителя автобуса остановиться в любом месте по маршруту, не только на официальных остановках, чтобы сократить путь от остановки до дома в ночное время. 
⠀
Ответственность смещается от конкретных людей к инфраструктуре: вместо того чтобы ожидать, что женщины будут корректировать своё поведение, программа предлагает советам проектировать среду, которая по умолчанию ощущается безопасной. 
⠀
Будущие транши из бюджета Active Travel England в размере 626 миллионов фунтов стерлингов будут напрямую привязаны к соблюдению новых стандартов безопасности: если муниципалитет хочет получить финансирование на велодорожки или пешеходные зоны, он обязан будет провести «гендерный аудит» маршрута. ​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
В Ташкенте и других крупных городах Узбекистана активно идёт масштабная реконструкция городской среды — сносятся старые кварталы, прокладываются новые проспекты, строятся подземные переходы. Однако вопрос о том, как эта среда работает для женщин после наступления темноты, в публичном дискурсе практически отсутствует. Нет ни исследований на эту тему, ни методических документов, ни даже самой постановки вопроса на уровне городского планирования.
При этом наши женщины также избегают определённых маршрутов, предпочитают такси пешей прогулке, ограничивают свою мобильность после темноты — и воспринимают это как само собой разумеющееся, а не как проблему, у которой есть решение. Разница с британским случаем не в том, что проблемы нет, а в том, что там она наконец получила институциональное признание и бюджет.
Британский пример показывает, что отправная точка — это не деньги и не добрая воля чиновников, а признание того, что городская среда не бывает нейтральной, и её можно измерить, задокументировать и изменить.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #феминизмнужен

Слово «эпидемия» означает для нас грипп или COVID-19. В голову вряд ли приходит эпидемия, поражающая людей по всему миру, а может даже совсем рядом, в соседнем от вас доме. Она не передается воздушно-капельным путем, но заражает целые поколения и семьи.
Речь идет об эпидемии насилия.

Global Burden of Disease опубликовал отчет о распространенности интимного партнерского и сексуального насилия над детьми, охвативший 204 страны в период 1990–2023. Анализ был проведен путем самоотчета, поэтому неучтенными остаются тысячи женщин, умолчавших об опыте или не отдающих отчет, что психологическое насилие или принудительный контроль – тоже насилие.

Эксперты пришли к неутешительному заключению: 608 миллионов женщин подвергались насилию со стороны интимного партнера, а 1,01 миллиарда людей в возрасте от 15 лет пережили сексуальное насилие в детстве. Распространенность была максимальной в группе 15–49 лет, что подчеркивает уязвимость периода ранней и средней взрослости.

В Узбекистане же интимное партнерское насилие пережило до 9% женщин, до 15% несовершеннолетних девочек пережили сексуальное насилие, а среди несовершеннолетних мальчиков числа колеблются до 9%.

Пережитое насилие является одним из ведущих факторов потери здоровья и жизни. Так, в 2023 году в результате интимного насилия погибло около 145 тысяч девушек, а в результате сексуального насилия – 300 тысяч детей. Кроме того, насилие оставляло жертв с хроническими заболеваниями и даже с инвалидностью. Среди женщин в возрасте от 15 до 49 лет интимное и сексуальное насилие в детстве входят в пятерку самых опасных факторов для здоровья — наравне с курением или высоким кровяным давлением. Насилие несет также риски для психики. Жертвы насилия страдают тревожными, депрессивными расстройствами, употреблением психоактивных веществ и склонностью к самоповреждению.

Эпидемия насилия требует не только лечения последствий, но и профилактики. Лишь перестав считать насилие «частным делом» и увидем в нем общественную проблему, появится шанс остановить распространение этой эпидемии. Без такого «иммунитета» ни одно общество не сможет быть по-настоящему здоровым.

Фарида Алиева

#НеМолчиУз #статистика

Я устала. Устала от постоянного давления со стороны близких. Мне кажется, они воспринимают меня как "робота". Сходи туда, сделай это.
⠀
И то, что раньше они не давали мне личное пространство, сильно оказало влияние на меня сейчас. Я боюсь сидеть и играть в игру в своей же комнате! Почему? Потому что боюсь, что они зайдут и начнут ругаться что я якобы общаюсь с кем-то. И я постоянно терпела грусть и злость, держа в себе это. Даже думала о суициде не раз. Думала как бы это прошло, но когда я смотрела в окно понимала - не хватит духа. Но мне частно снились сны, где я путала реальность и прыгала с окна не боясь, а наслаждаясь. И сейчас, когда я смотрела вниз, я почти не чуствовала каких-либо эмоций, только то что я чувствовала во сне.
⠀
Сейчас, понимая что со мной, я не уверена, правда ли мне плохо? Или я просто напридумывала это? Я даже боюсь сказать им что мне плохо и что мне надо к психологу...
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

Эндрю Тейт прилетел в Узбекистан, где его встретили с почестями. На момент приезда Тейт остаётся фигурантом сразу нескольких уголовных дел в разных странах.
⠀
Румыния. Братья Эндрю и Тристан Тейт обвиняются в организации преступного сообщества с целью торговли людьми, сексуальной эксплуатации женщин через вебкам-бизнес (в том числе одной несовершеннолетней), изнасиловании и отмывании денег. По версии следствия, жертв вербовали методом «loverboy» — через романтические отношения, — а затем принуждали работать в порноиндустрии. Общее число предполагаемых потерпевших превышает 30 человек.
⠀
Великобритания. В мае 2025 года Королевская прокурорская служба санкционировала 21 уголовное обвинение. Эндрю Тейту предъявлено 10 из них по трём предполагаемым жертвам: изнасилование, причинение фактического телесного вреда (actual bodily harm), торговля людьми и контроль проституции в корыстных целях. Тристану Тейту предъявлено 11 обвинений по одной жертве. Экстрадиция обоих в Великобританию отложена до завершения румынского судебного процесса. Параллельно четыре женщины подали гражданский иск в Высокий суд — по обвинениям в сексуальном и физическом насилии, а также принудительном контроле (coercive control) в тот же период.
⠀
США. Департамент внутренней безопасности (Homeland Security) ведёт уголовное расследование по статьям о торговле людьми — предположительно в связи с деятельностью во Флориде. По состоянию на апрель 2026 года публичных официальных обвинений предъявлено не было, расследование продолжается.
⠀
Отдельно задокументированы публичные высказывания Тейта, многократно процитированные крупнейшими изданиями. Тейт нередко утверждает, что его слова вырваны из контекста или являются «ролевыми» репликами, однако приведённые ниже формулировки зафиксированы либо дословно, либо в близком пересказе по первоисточникам.
⠀
В интервью «My Life as a Pimp», процитированном BBC, Тейт заявил: «Я абсолютно мисогинист. Я реалист, а когда ты реалист — ты сексист. Невозможно быть укоренённым в реальности и не быть сексистом». Там же он охарактеризовал женщин как «врождённо ленивых» и утверждал, что «не существует такой вещи, как независимая женщина».
⠀
В посте в X (декабрь 2024) он написал, что женщины являются «секс-работницами», чья основная задача — найти одного клиента (называемого бойфрендом), который будет оплачивать их жизнь в обмен на сексуальный доступ, а при неудаче — идти на OnlyFans или в порно. В отдельных видео он высказывался о предпочтении партнёрш 18–19 лет, объясняя это тем, что они «прошли через меньше dick», а также задавал женщинам риторический вопрос: «Если ты не собираешься рожать детей — что ты вообще будешь делать со своей жизнью?»
⠀
Ряд высказываний касается физического насилия. В видео, которое Guardian цитировало в 2022 году, Тейт описывает реакцию на обвинение женщины в измене следующими словами: «Бью ей в лицо, потом хватаю за шею. Говоришь ей: “ЗАТКНИСЬ” — она трясётся на полу, трусики мокрые, и ты её трхаешь. Вот как это происходит. Удар, удар, схватить, задушить, заткнись ска, секс». В другом видео он демонстрирует удары и говорит: «Когда я хватаю тебя за шею и ты начинаешь сопротивляться, я просто бью тебя, а потом снова хватаю за шею. Что ты сделаешь, когда твоё лицо разбито, а скула сломана? Ты только заплачешь».
⠀
В рамках расследования BBC Panorama (2024) были преданы огласке сообщения, которые Тейт предположительно отправлял одной из женщин. В текстовом: «Я люблю насиловать тебя». В голосовом: «Я плохой человек? Потому что чем больше тебе не нравилось, тем больше мне нравилось».
⠀
В подкасте Pomp Podcast (2021), он хвастался, что сломал женщине челюсть в баре и «отделался» от последствий. В 2016 году он был отстранён от участия в британском шоу Big Brother после утечки видео, на котором бьёт женщину ремнём. Все уголовные дела находятся в активной стадии; ни по одному из них окончательного приговора вынесено не было.​​​​​​​​​​​​​​​​
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз

В мае 2021 года сержантка ВВС Кореи И Ерам была найдена мёртвой в своей комнате в военном общежитии. За два месяца до этого она подверглась сексуализированному насилию со стороны старшего по званию и подала официальную жалобу. В ответ получила давление и уговоры от сослуживцев и командиров. Виновный за 81 день — вплоть до её гибели — не был допрошен ни разу.
Её смерть стала единственным случаем с 2015 года, когда самоубийство военнослужащей было классифицировано как гибель при исполнении второй категории. По устоявшейся практике это автоматически влечёт присвоение статуса национальной героини и посмертное повышение в звании. И Ерам не получила ни того ни другого.
⠀
В апреле 2024 года комиссия по делам ветеранов присвоила ей более низкий статус — компенсируемой пострадавшей. Семья подала административный иск и 11 марта 2026 года суд отказал в удовлетворении требований. Суд признал, что причиной гибели стали действия армии, признал, что сексуализированное насилие и последующая травля привели к психическому расстройству и смерти — но заключил, что происходившее «сложно квалифицировать как исполнение служебных обязанностей, непосредственно связанных с защитой государства». Посмертного повышения в звании также не последовало: воинская часть попросту не направила соответствующее ходатайство.
⠀
И Ерам — единственная среди погибших второй категории в ВВС, кого это обошло стороной.
Отец сержантки сказал: «Все признали, почему погибла Ерам. Как можно при этом утверждать, что она погибла не ради страны?»

Суд подтвердил, что армия несёт ответственность за гибель И Ерам, но отказал в статусе национальной героини под предлогом того, что её борьба внутри системы — подача жалобы, попытки добиться справедливости, противостояние давлению — не является «несением службы». Иными словами, бороться с насилием в армии — не значит служить государству. Те же, кто это насилие покрывал, по-прежнему защищены институтом.
⠀
Но смерть И Ерам повлекла реальные изменения: был реформирован военно-судебный кодекс, появился институт защиты прав военнослужащих. Государство воспользовалось её гибелью как поводом для реформ — но не признало её участницей этих реформ. Она стала материалом для перемен, не став их субъектом.
⠀
Подготовила Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #насилиевмире

Ранее мы уже писали о женских сообществах, которые формируются под влиянием обстоятельств. Сегодня расскажем подробнее о деревне «Умоджа» в Кении.

Исторический контекст

Деревня была основана в 1990 году группой из 15 женщин народа самбуру. Одной из её основательниц стала Ребекка Лолосоли. Многие женщины, которые присоединились к поселению, пережили изнасилования британскими солдатами, находившимися в регионе, другие бежали от ранних браков, домашнего насилия или угрозы женского обрезания.

В 2003 году жертвы изнасилований британскими
солдатами подали коллективный иск против Министерства обороны Великобритании.

По состоянию на 2020 год в деревне проживало около 50 женщин и более 100 детей.

Устройство деревни

Жительницы деревни сами обеспечивают себя. Они принимают туристов и продают украшения из бисера. Отношения с мужчинами из соседних поселений не запрещены. Однако мужчины не имеют права переселяться в Умоджу или владеть здесь землей - управление деревней и имущество полностью остаются в руках женщин. Когда мальчики из числа детей жительниц Умоджи достигают 18 лет, они должны покинуть поселение.

«Мама» Умоджи

Жительницы деревни называют её «мамой» Умоджи. За свою деятельность она получила международное признание и награды, в том числе от организации Vital Voices. Она также выступала за рубежом и в последние годы даже выдвигалась в политику — номинировалась на пост члена окружного совета в округе Waso и планирует участвовать в выборах 2027 года.

Ребекка выросла в обычной патриархальной семье народа самбуру. С детства она мечтала стать медсестрой — в 9 лет даже начала учиться, но была вынуждена бросить школу из-за нехватки денег. В 15 лет, как было принято по традиции, она прошла процедуру женского обрезания. В 18 лет её насильно выдали замуж, фактически продали за стадо коров, за бизнесмена Фабиано Дэвида Лолосоли.

Позже Ребекка начала открыто говорить о правах женщин: выступать против ранних браков, домашнего насилия, женского обрезания и изнасилований. Это вызвало сильное недовольство среди мужчин в её общине.

После создания деревни Ребекка подверглась нападению со стороны мужчин. По её словам, её избили за то, что она помогала женщинам покидать традиционные браки и жить независимо.

Особая гордость: школа

Одним из самых важных проектов деревни стала школа Umoja Women’s Village School. Жительницы Умоджи открыли её для детей из своей деревни и соседних общин самбуру. Школа принимает как мальчиков, так и девочек, а финансируется за счёт доходов деревни, пожертвований и поддержки неправительственных организаций.

Многие исследователи и журналисты отмечают, что именно школа стала самым долгосрочным и важным проектом Умоджи, поскольку она влияет не только на жизнь жительниц деревни, но и на будущее соседних общин.
Школа - стала симоволом перемен.

Конфликты с мужчинами из соседних общин

В ответ на появление Умоджи местные мужчины попытались создать собственные поселения. Мужчины хотели показать, что могут существовать без женщин и пытались конкурировать с Умоджей за внимание туристов. Однако часть из них распалась, а другие не превратились в полноценные поселения вовсе. В отличие от них, Умоджа продолжает существовать уже больше 35 лет.

Мужчины из соседних общин также пытались оспорить существование деревни в суде. Однако все дела закончились неудачей для истцов. В 2009 году её бывший муж Ребекки пришел в деревню вооружённый и угрожал женщинам. Он искал Ребекку и хотел её убить. Женщины были вынуждены временно покинуть деревню из-за угроз.

Умоджа в переводе «единство». Для туристов это одна из остановок на пути к заповеднику Самбуру, а для правозащитников пример, как женщины смогли создать собственное пространство безопасности и взаимной поддержки, где традиционные правила долгое время работали против них.

Исакова Амелия

#НеМолчиУз #ликбез

Шахира Садат, 26-летняя афганка из Кабула, 5 апреля 2026 года опубликовала один из самых тяжёлых постов в своей жизни. Она рассказала, как её заявка на стипендию Chevening была автоматически прекращена.
⠀
«Сегодня я получила письмо о том, что моя заявка на стипендию Chevening аннулирована из-за нового визового законодательства Великобритании, которое затронуло всех афганских заявителей. 💔
Для многих афганских женщин такие возможности, как Chevening, — это не просто учебные программы. Это спасательные линии. Это редкие двери, которые позволяют нам развиваться, вносить свой вклад и оставаться связанными с миром через образование».
⠀
4 марта 2026 года Home Office Великобритании объявил «emergency brake» — приостановку выдачи студенческих виз гражданам Афганистана, Камеруна, Мьянмы и Судана, а также рабочих виз для афганцев. Все незавершённые заявки на Chevening от граждан этих стран были автоматически отменены.
⠀
Сайт Chevening прямо указывает: программа для Афганистана закрыта на неопределённый срок, поскольку с 26 марта 2026 граждане Афганистана не могут получить визы.
⠀
С сентября 2021 года талибы запретили девочкам среднее образование, а позже — высшее. Афганистан остаётся единственной страной в мире, где девочки и женщины полностью отстранены от образования выше начальной школы. По данным UNESCO и UNICEF 2,2 миллиона девочек не имеют доступа к среднему образованию.
Женщины также лишены большинства рабочих мест, права на свободное передвижение без махрама и доступа к публичным пространствам.
⠀
При действующем запрете внутри страны стипендии вроде Chevening остаются одним из немногих легальных путей получения высшего образования. После введения визового тормоза эти возможности исчезли для тысяч женщин.
⠀
Министресса иностранных дел Иветт Купер выразила обеспокоенность влиянием запрета именно на выдающихся студентов, включая женщин из Афганистана и других нестабильных стран. Она обращалась с предложением сделать исключение для стипендиатов Chevening.
Предложение было отклонено.
Правительство Великобритании продолжает публично осуждать запреты талибов на образование женщин и девочек в Афганистане, однако это осуждение не привело к исключениям в визовой политике для Chevening.
⠀
Доступ к образованию рассматривается как фундаментальное средство восстановления агентности женщин и сопротивления системному гендерному апартеиду. Образование позволяет женщинам развивать критическое мышление, приобретать профессиональные навыки и участвовать в общественной жизни, что напрямую противоречит политике, направленной на изоляцию женщин в домашней сфере.
В статье Ms. Magazine отмечается, что запрет на образование девочек и женщин в Афганистане представляет собой форму «образовательное насилие» (educational violence) и может квалифицироваться как нарушение международного гуманитарного права.

Более 80 из 100+ эдиктов талибов с 2021 года напрямую касаются ограничения прав женщин, причём образование — одна из главных целей. Запрет на среднее и высшее образование для девочек и женщин делает Афганистан единственной страной в мире с таким тотальным ограничением.
Лишение образования рассматривается как стратегия сохранения власти путём предотвращения формирования образованного сопротивления.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз