Шахноза Мамажонова выиграла Кубок мира по пара-стрельбе
Представительница сборной Узбекистана Шахноза Мамажонова стала победительницей Кубка мира по пара-стрельбе, который прошёл в сербском городе Нови-Сад с участием около 300 спортсменов из 51 страны.
🥇 Шахноза Мамажонова золото (P2, пневматический пистолет, 10 м)
Наша спортсменка набрала 232,6 очка, уверенно заняв первое место.
Эта побед, ещё одно подтверждение высокого уровня узбекистанских спортсменок и важный вклад в развитие инклюзивного спорта. Каждое такое достижение делает женщин в спорте более заметными и вдохновляет тех, кто только начинает свой путь.
Источник: https://t.me/c/2251132015/3331
#НеМолчиУз #ЖенщиныВСпорте #Параспорт
Представительница сборной Узбекистана Шахноза Мамажонова стала победительницей Кубка мира по пара-стрельбе, который прошёл в сербском городе Нови-Сад с участием около 300 спортсменов из 51 страны.
🥇 Шахноза Мамажонова золото (P2, пневматический пистолет, 10 м)
Наша спортсменка набрала 232,6 очка, уверенно заняв первое место.
Эта побед, ещё одно подтверждение высокого уровня узбекистанских спортсменок и важный вклад в развитие инклюзивного спорта. Каждое такое достижение делает женщин в спорте более заметными и вдохновляет тех, кто только начинает свой путь.
Источник: https://t.me/c/2251132015/3331
#НеМолчиУз #ЖенщиныВСпорте #Параспорт
🔥24❤9👍1
Сохранить доказательства — только первый шаг. Дальше возникает вопрос, куда обращаться за помощью и что делать, если внутри организации безопасного механизма нет. Международные стандарты говорят, что ответственность за безопасную рабочую среду лежит не только на самом работнике.
В идеальном мире следующим шагом было бы простое «идите в отдел кадров». Но, как мы уже писали в одном из предыдущих материалов этой серии, HR не всегда является безопасным пространством для подобных обращений. Его задача может быть связана прежде всего с защитой интересов организации, а не пострадавшего.
Прежде всего стоит оценить, какие процедуры существуют в организации и насколько они работают на практике. Есть ли понятный порядок рассмотрения подобных обращений? Пользовались ли им раньше сотрудники? Вызывает ли он доверие и есть ли основания полагать, что обращение не повлечет негативных последствий для заявителя? Если ответ на эти вопросы скорее положительный, внутренняя процедура может стать разумной отправной точкой. Если же доверия к нему нет или такие процедуры отсутствуют, обращаться за поддержкой за пределами организации вполне оправданно.
Не во всех организациях Узбекистана есть внутренние механизмы защиты, а в неформальном секторе их нет вовсе. В таких случаях важно искать поддержку за пределами компании.
Когда решать проблему внутри компании невозможно или небезопасно, используйте внешние ресурсы. Помощь и защиту можно найти у трудовых юристов, профсоюзов, организаций по борьбе с гендерным насилием, психологов или доверенных лиц.
В Узбекистане поддержку пострадавшим от гендерного насилия оказывает, например, проект Nemolchi.uz, где можно анонимно получить юридическую и психологическую консультацию. Кроме того, помощь оказывают и другие профильные организации и специалисты. Действует также государственная горячая линия МВД Узбекистана по вопросам насилия в отношении женщин 1259, которая принимает обращения не только по случаям домашнего насилия, но и по другим формам гендерного насилия.
Обращение к внешним ресурсам помогает узнать свои права, оценить риски и выбрать оптимальный план действий.
Домогательства и насилие разрушают сон, концентрацию и чувство безопасности. Поддержка близких, помощь психолога и сниженная нагрузка помогают сохранить ресурсы для защиты своих прав.
Мы не будем подробно пересказывать Конвенцию Международной организации труда № 190. В первой статье серии мы уже рассказывали, что это за документ и какие принципы лежат в его основе. В контексте этой статьи важно другое. Конвенция требует не просто признания проблемы, а создания рабочих механизмов: доступных жалоб, защиты от преследования и профилактики. Молчание и давление в ответ на обращение — это сбой системы, а не норма. Решение может потребовать времени, но человек не должен оставаться один.
Создание безопасной среды — обязанность государства и работодателя. Ключевая идея Конвенции № 190 в том, что безопасность на рабочем месте — это право каждого, а не результат личной смелости, и обращение за помощью не должно нести новых рисков.
Если вы столкнулись с насилием или домогательствами на работе, поддержку можно получить не только внутри организации.
Nemolchi.uz — бесплатная юридическая консультация
Nemolchi.uz — бесплатная психологическая поддержка
Горячая линия МВД Республики Узбекистан — 1259
Ангалышева Р.
#НеМолчиУз #мот190
В идеальном мире следующим шагом было бы простое «идите в отдел кадров». Но, как мы уже писали в одном из предыдущих материалов этой серии, HR не всегда является безопасным пространством для подобных обращений. Его задача может быть связана прежде всего с защитой интересов организации, а не пострадавшего.
Прежде всего стоит оценить, какие процедуры существуют в организации и насколько они работают на практике. Есть ли понятный порядок рассмотрения подобных обращений? Пользовались ли им раньше сотрудники? Вызывает ли он доверие и есть ли основания полагать, что обращение не повлечет негативных последствий для заявителя? Если ответ на эти вопросы скорее положительный, внутренняя процедура может стать разумной отправной точкой. Если же доверия к нему нет или такие процедуры отсутствуют, обращаться за поддержкой за пределами организации вполне оправданно.
Не во всех организациях Узбекистана есть внутренние механизмы защиты, а в неформальном секторе их нет вовсе. В таких случаях важно искать поддержку за пределами компании.
Когда решать проблему внутри компании невозможно или небезопасно, используйте внешние ресурсы. Помощь и защиту можно найти у трудовых юристов, профсоюзов, организаций по борьбе с гендерным насилием, психологов или доверенных лиц.
В Узбекистане поддержку пострадавшим от гендерного насилия оказывает, например, проект Nemolchi.uz, где можно анонимно получить юридическую и психологическую консультацию. Кроме того, помощь оказывают и другие профильные организации и специалисты. Действует также государственная горячая линия МВД Узбекистана по вопросам насилия в отношении женщин 1259, которая принимает обращения не только по случаям домашнего насилия, но и по другим формам гендерного насилия.
Обращение к внешним ресурсам помогает узнать свои права, оценить риски и выбрать оптимальный план действий.
Домогательства и насилие разрушают сон, концентрацию и чувство безопасности. Поддержка близких, помощь психолога и сниженная нагрузка помогают сохранить ресурсы для защиты своих прав.
Мы не будем подробно пересказывать Конвенцию Международной организации труда № 190. В первой статье серии мы уже рассказывали, что это за документ и какие принципы лежат в его основе. В контексте этой статьи важно другое. Конвенция требует не просто признания проблемы, а создания рабочих механизмов: доступных жалоб, защиты от преследования и профилактики. Молчание и давление в ответ на обращение — это сбой системы, а не норма. Решение может потребовать времени, но человек не должен оставаться один.
Создание безопасной среды — обязанность государства и работодателя. Ключевая идея Конвенции № 190 в том, что безопасность на рабочем месте — это право каждого, а не результат личной смелости, и обращение за помощью не должно нести новых рисков.
Если вы столкнулись с насилием или домогательствами на работе, поддержку можно получить не только внутри организации.
Nemolchi.uz — бесплатная юридическая консультация
Nemolchi.uz — бесплатная психологическая поддержка
Горячая линия МВД Республики Узбекистан — 1259
Ангалышева Р.
#НеМолчиУз #мот190
❤13👍4🔥1
Муж — абьюзер и нарцисс, избивает меня. Подала заявление участковому, сказали, что позвонят и вызовут на судебно-медицинскую экспертизу. Но, прочитав истории, думаю: а что если ничего не сделают? Что если всё-таки никто не встанет на сторону женщины?
Что и как мне делать, я не знаю. Если есть кто-то, кто знает весь процесс, можете помочь, пожалуйста?
Можете описать весь процесс с нуля?
Боюсь, что вызовут очень поздно — тогда, когда уже следы от побоев уйдут, и вместо того чтобы защищать, меня накажут за клевету.
Я-то всё на фото сняла, но только фото ведь не хватит, это точно. Нужны точные доказательства от правоохранительных органов.
Помогите, как можете, пожалуйста.
⠀
===
⠀
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать
Что и как мне делать, я не знаю. Если есть кто-то, кто знает весь процесс, можете помочь, пожалуйста?
Можете описать весь процесс с нуля?
Боюсь, что вызовут очень поздно — тогда, когда уже следы от побоев уйдут, и вместо того чтобы защищать, меня накажут за клевету.
Я-то всё на фото сняла, но только фото ведь не хватит, это точно. Нужны точные доказательства от правоохранительных органов.
Помогите, как можете, пожалуйста.
⠀
===
⠀
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать
😢15❤2🔥1
В русском языке легко найти десятки слов, которыми называют «неудобную» женщину — слишком эмоциональную, слишком резкую, слишком умную. А вот подобрать к ним мужские аналоги с тем же значением и той же эмоциональной окраской почти невозможно. Лингвисты называют это явление семантической дерогацией по признаку пола — процессом, при котором слова, связанные с женщинами, со временем приобретают уничижительный смысл или начинают использоваться преимущественно для их осуждения.
Разберем три слова, история которых хорошо показывает, как работает этот механизм.
Слово «истерия» происходит от древнегреческого hystera — «матка». Еще в античности существовало представление, что приступы тревоги, слез или судорог у женщин вызывает «блуждающая матка». Эта идея в разных формах сохранялась вплоть до конца XIX века, когда истерия стала одним из самых распространенных психиатрических диагнозов, который ставили преимущественно женщинам.
Таким образом, само название болезни связывало эмоциональную нестабильность не с жизненными обстоятельствами или переживаниями, а с особенностями женского тела.
Сегодня диагноза «истерия» не существует ни в одной современной медицинской классификации. Однако слово «истеричка» осталось в повседневной речи и по-прежнему почти всегда используется в отношении женщин. При этом эмоциональное поведение мужчины чаще объясняют обстоятельствами, тогда как женщину в похожей ситуации нередко называют «истеричкой».
История слова «стерва» не менее показательна. В праславянском языке оно означало «труп» или «падаль» — от того же корня произошло слово «стервятник». Позже «стервой» могли назвать любого подлого или неприятного человека независимо от пола.
Со временем значение изменилось. Сегодня это слово почти всегда относится к женщине, которую считают конфликтной или неудобной.
В последние десятилетия слово частично переосмыслили. Появились книги и тренинги о «стервологии», где «стерва» изображается как женщина, умеющая отстаивать собственные интересы и личные границы. Но даже после такого переосмысления слово осталось исключительно женским. Мужского аналога с тем же смыслом так и не появилось.
История выражения «синий чулок» особенно хорошо показывает, как нейтральные слова приобретают гендерную окраску.
В середине XVIII века в Лондоне существовал литературный кружок Blue Stockings Society, участники которого обсуждали литературу, философию и науку. В него входили и женщины, и мужчины.
Первоначально «синими чулками» в шутку называли участников общества независимо от пола. Однако уже к концу XVIII века выражение стало употребляться почти исключительно в отношении женщин — причем с пренебрежительным оттенком. Так называли тех, кто, по мнению общества, уделял книгам и образованию слишком много внимания в ущерб «женственности» и семейным обязанностям.
Лингвисты отмечают, что подобная судьба характерна для многих слов. Первоначально нейтральные обозначения со временем начинают относиться преимущественно к женщинам и приобретают отрицательную окраску, тогда как мужские формы либо вовсе не появляются, либо сохраняют нейтральное или положительное значение. Один из классических примеров в английском языке — слова lady и gentleman. Со временем первое стало чаще использоваться в ироничных или уничижительных контекстах, тогда как второе подобных изменений практически не претерпело.
Все три истории объединяет одна закономерность. Эмоциональность, напористость и интеллект сами по себе не являются отрицательными качествами. Однако, когда эти качества проявляет женщина, язык значительно чаще предлагает готовые уничижительные ярлыки.
Именно поэтому лингвисты говорят о языковом сексизме. Язык не только отражает существующие представления о гендерных ролях, но и помогает их воспроизводить. Когда для определенного поведения существует готовое негативное обозначение только применительно к женщинам, оно становится удобным способом поставить под сомнение их компетентность, эмоциональную устойчивость или право выходить за рамки ожидаемой социальной роли.
Подготовила А. Курмычкина
#НемолчиУз #ликбез
Разберем три слова, история которых хорошо показывает, как работает этот механизм.
Слово «истерия» происходит от древнегреческого hystera — «матка». Еще в античности существовало представление, что приступы тревоги, слез или судорог у женщин вызывает «блуждающая матка». Эта идея в разных формах сохранялась вплоть до конца XIX века, когда истерия стала одним из самых распространенных психиатрических диагнозов, который ставили преимущественно женщинам.
Таким образом, само название болезни связывало эмоциональную нестабильность не с жизненными обстоятельствами или переживаниями, а с особенностями женского тела.
Сегодня диагноза «истерия» не существует ни в одной современной медицинской классификации. Однако слово «истеричка» осталось в повседневной речи и по-прежнему почти всегда используется в отношении женщин. При этом эмоциональное поведение мужчины чаще объясняют обстоятельствами, тогда как женщину в похожей ситуации нередко называют «истеричкой».
История слова «стерва» не менее показательна. В праславянском языке оно означало «труп» или «падаль» — от того же корня произошло слово «стервятник». Позже «стервой» могли назвать любого подлого или неприятного человека независимо от пола.
Со временем значение изменилось. Сегодня это слово почти всегда относится к женщине, которую считают конфликтной или неудобной.
В последние десятилетия слово частично переосмыслили. Появились книги и тренинги о «стервологии», где «стерва» изображается как женщина, умеющая отстаивать собственные интересы и личные границы. Но даже после такого переосмысления слово осталось исключительно женским. Мужского аналога с тем же смыслом так и не появилось.
История выражения «синий чулок» особенно хорошо показывает, как нейтральные слова приобретают гендерную окраску.
В середине XVIII века в Лондоне существовал литературный кружок Blue Stockings Society, участники которого обсуждали литературу, философию и науку. В него входили и женщины, и мужчины.
Первоначально «синими чулками» в шутку называли участников общества независимо от пола. Однако уже к концу XVIII века выражение стало употребляться почти исключительно в отношении женщин — причем с пренебрежительным оттенком. Так называли тех, кто, по мнению общества, уделял книгам и образованию слишком много внимания в ущерб «женственности» и семейным обязанностям.
Лингвисты отмечают, что подобная судьба характерна для многих слов. Первоначально нейтральные обозначения со временем начинают относиться преимущественно к женщинам и приобретают отрицательную окраску, тогда как мужские формы либо вовсе не появляются, либо сохраняют нейтральное или положительное значение. Один из классических примеров в английском языке — слова lady и gentleman. Со временем первое стало чаще использоваться в ироничных или уничижительных контекстах, тогда как второе подобных изменений практически не претерпело.
Все три истории объединяет одна закономерность. Эмоциональность, напористость и интеллект сами по себе не являются отрицательными качествами. Однако, когда эти качества проявляет женщина, язык значительно чаще предлагает готовые уничижительные ярлыки.
Именно поэтому лингвисты говорят о языковом сексизме. Язык не только отражает существующие представления о гендерных ролях, но и помогает их воспроизводить. Когда для определенного поведения существует готовое негативное обозначение только применительно к женщинам, оно становится удобным способом поставить под сомнение их компетентность, эмоциональную устойчивость или право выходить за рамки ожидаемой социальной роли.
Подготовила А. Курмычкина
#НемолчиУз #ликбез
1❤27🤔5👍3
Мне нет и 15 лет, и я уже очень давно думаю о суициде. Моя жизнь пошла наперекосяк еще с 11 лет: постоянная депрессия, апатия, грусть и нежелание жить преследуют меня уже очень давно.
⠀
Самое важное: когда мне было 7–8 лет, до меня несколько раз домогался мой двоюродный брат. Он терся об меня своим половым органом, а я не могла отказать, так как не понимала, что это такое. В самый первый раз мне было любопытно, так как он скрыл это грязное дело под предлогом «давай поделаем массаж». Я была маленьким ребенком и не знала, что происходит. Потом я отказывалась, но он умолял, и я не могла сказать «нет».
⠀
Позже я рассказала об этом родственникам, но они мне не поверили, надавили на меня, и мне пришлось сказать, что этого не было. После всего этого домогательства продолжались, но потом прекратились. Когда мне исполнилось 12 лет, я вспомнила все это, и мне стало так мерзко и противно. Я чувствовала себя грязной, часто плакала и ничего не ела. Это продолжается до сих пор.
⠀
Я еще раз пыталась поговорить с родителями, но они сказали, что я все придумала, что я псих, мне надо лечиться и что с детства у меня была сломана психика. Они не верят мне, потому что была похожая ситуация с отцом, и я не знаю, что мне делать. Об этом знает мой психолог. Я очень хочу, чтобы этого человека посадили, ведь он все отрицает, но не знаю, смогу ли я, ведь доказательств нет.
⠀
Я не хочу находиться среди них. Я спрашивала у них, всегда ли должна быть справедливость, и они ответили «да». И я тогда подумала: почему же они мне не помогли, ведь я умираю заживо и не хочу жить? Я думаю о $уициде уже очень давно. Раз нет другого выхода, что же остается делать? Я не хочу умирать, но по-другому никак.
⠀
Я боюсь всего этого, боюсь смерти, боюсь вешаться или резать вены — это страшно, и то, как ты выглядишь потом, тоже ужасно.
Но я уже не знаю, что мне делать. Я не живу, а существую. Они еще ходят и спрашивают у меня, все ли хорошо, почему я грустная или что со мной не так. Все это доводит меня еще сильнее. Мне страшно, я боюсь. Я не хочу умирать, но разве есть другой выход? Я так не думаю.
⠀
=======
От редакции: пожалуйста, напишите в наш телеграм бот психологической помощи @nemolchibot.
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз
⠀
Самое важное: когда мне было 7–8 лет, до меня несколько раз домогался мой двоюродный брат. Он терся об меня своим половым органом, а я не могла отказать, так как не понимала, что это такое. В самый первый раз мне было любопытно, так как он скрыл это грязное дело под предлогом «давай поделаем массаж». Я была маленьким ребенком и не знала, что происходит. Потом я отказывалась, но он умолял, и я не могла сказать «нет».
⠀
Позже я рассказала об этом родственникам, но они мне не поверили, надавили на меня, и мне пришлось сказать, что этого не было. После всего этого домогательства продолжались, но потом прекратились. Когда мне исполнилось 12 лет, я вспомнила все это, и мне стало так мерзко и противно. Я чувствовала себя грязной, часто плакала и ничего не ела. Это продолжается до сих пор.
⠀
Я еще раз пыталась поговорить с родителями, но они сказали, что я все придумала, что я псих, мне надо лечиться и что с детства у меня была сломана психика. Они не верят мне, потому что была похожая ситуация с отцом, и я не знаю, что мне делать. Об этом знает мой психолог. Я очень хочу, чтобы этого человека посадили, ведь он все отрицает, но не знаю, смогу ли я, ведь доказательств нет.
⠀
Я не хочу находиться среди них. Я спрашивала у них, всегда ли должна быть справедливость, и они ответили «да». И я тогда подумала: почему же они мне не помогли, ведь я умираю заживо и не хочу жить? Я думаю о $уициде уже очень давно. Раз нет другого выхода, что же остается делать? Я не хочу умирать, но по-другому никак.
⠀
Я боюсь всего этого, боюсь смерти, боюсь вешаться или резать вены — это страшно, и то, как ты выглядишь потом, тоже ужасно.
Но я уже не знаю, что мне делать. Я не живу, а существую. Они еще ходят и спрашивают у меня, все ли хорошо, почему я грустная или что со мной не так. Все это доводит меня еще сильнее. Мне страшно, я боюсь. Я не хочу умирать, но разве есть другой выход? Я так не думаю.
⠀
=======
От редакции: пожалуйста, напишите в наш телеграм бот психологической помощи @nemolchibot.
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз
😢39❤5🤯4
Прямое увольнение беременных женщин сегодня встречается значительно реже. Работодатели понимают, что это противоречит закону и может повлечь юридические последствия. Но это не означает, что дискриминация исчезла. Поэтому в ход идет более тонкий, но от этого не менее разрушительный механизм: сотрудницу постепенно отстраняют от важных проектов, ограничивают ее участие в рабочих процессах или создают условия, при которых она сама начинает задумываться об увольнении.
Фаза 1. Дискриминация под видом заботы
Дискриминация беременных женщин на работе может скрываться за внешней благожелательностью:
«Тебе сейчас нельзя нервничать». Сотрудницу без ее согласия снимают с перспективных проектов и передают их коллегам. Вместе с проектами исчезают бонусы, возможность быть заметной для руководства и шансы на карьерный рост.
«Мы бережем твое здоровье». Женщину перестают отправлять в командировки, исключают из стратегических совещаний и отстраняют от принятия важных решений.
Изоляция. Информация по рабочим вопросам начинает поступать с опозданием. Сотрудницу не приглашают на важные обсуждения, исключают из рабочих чатов и переписки.
Подобные практики называют доброжелательным сексизмом — формой дискриминации, которая маскируется под заботу. Женщина постепенно начинает чувствовать себя обузой, менее ценным сотрудником или человеком, который якобы подвел команду.
Фаза 2. Психологический прессинг и обесценивание
Если «забота» не приводит к тому, что сотрудница увольняется сама, давление становится более открытым.
«Это все гормоны». Любое обоснованное замечание, попытки отстоять свои профессиональные права или эмоциональную реакцию объясняют «гормонами» и нестабильным состоянием.
Микроагрессия и намеки. В разговорах руководства звучат фразы: «Может, тебе стоит уволиться по собственному желанию и спокойно подготовиться к родам?» или «Мы просто заботимся о компании, нам нужен надежный человек».
Искусственное завышение требований. К работе беременной сотрудницы начинают относиться с особой строгостью, чтобы найти повод для упреков, дисциплинарных взысканий или лишения премии.
Такое давление создает условия, при которых работа становится настолько психологически тяжелой, что увольнение начинает казаться единственным выходом. Но, беременность не лишает женщину трудовых прав. Напротив, международные стандарты и законодательство предусматривают дополнительные гарантии ее защиты. О них, а также о том, как действовать в случае дискриминации, расскажем в следующем материале.
Рина Эргашева
#НемолчиУз #мот190
Фаза 1. Дискриминация под видом заботы
Дискриминация беременных женщин на работе может скрываться за внешней благожелательностью:
«Тебе сейчас нельзя нервничать». Сотрудницу без ее согласия снимают с перспективных проектов и передают их коллегам. Вместе с проектами исчезают бонусы, возможность быть заметной для руководства и шансы на карьерный рост.
«Мы бережем твое здоровье». Женщину перестают отправлять в командировки, исключают из стратегических совещаний и отстраняют от принятия важных решений.
Изоляция. Информация по рабочим вопросам начинает поступать с опозданием. Сотрудницу не приглашают на важные обсуждения, исключают из рабочих чатов и переписки.
Подобные практики называют доброжелательным сексизмом — формой дискриминации, которая маскируется под заботу. Женщина постепенно начинает чувствовать себя обузой, менее ценным сотрудником или человеком, который якобы подвел команду.
Фаза 2. Психологический прессинг и обесценивание
Если «забота» не приводит к тому, что сотрудница увольняется сама, давление становится более открытым.
«Это все гормоны». Любое обоснованное замечание, попытки отстоять свои профессиональные права или эмоциональную реакцию объясняют «гормонами» и нестабильным состоянием.
Микроагрессия и намеки. В разговорах руководства звучат фразы: «Может, тебе стоит уволиться по собственному желанию и спокойно подготовиться к родам?» или «Мы просто заботимся о компании, нам нужен надежный человек».
Искусственное завышение требований. К работе беременной сотрудницы начинают относиться с особой строгостью, чтобы найти повод для упреков, дисциплинарных взысканий или лишения премии.
Такое давление создает условия, при которых работа становится настолько психологически тяжелой, что увольнение начинает казаться единственным выходом. Но, беременность не лишает женщину трудовых прав. Напротив, международные стандарты и законодательство предусматривают дополнительные гарантии ее защиты. О них, а также о том, как действовать в случае дискриминации, расскажем в следующем материале.
Рина Эргашева
#НемолчиУз #мот190
❤20🔥9
На юге Эфиопии, в долине реки Омо, живут народы мурси и сури (сурма). Их женщины — одни из последних в Африке, кто до сих пор носит большие глиняные или деревянные диски в нижней губе.
Обряд начинается примерно в 15–16 лет, хотя возраст может различаться. Мать или другая старшая родственница делает небольшой надрез в нижней губе, после чего в него вставляют деревянный колышек. По мере заживления его постепенно заменяют на более крупный, чтобы растянуть ткань.
Когда отверстие достигает нужного размера, девушка начинает носить первую глиняную тарелку. Для этого обычно удаляют два–четыре нижних передних зуба. Со временем диаметр украшения может достигать 12–20 сантиметров.
Носить такую тарелку непросто. Во время еды и сна ее обычно снимают. При этом далеко не все женщины стремятся максимально растянуть губу. Одни ограничиваются небольшими украшениями, другие вовсе отказываются от этой традиции. По оценкам исследователей, сегодня тарелки носят около половины женщин мурси и сури.
Долгое время самой известной версией происхождения этой практики считалась защита от работорговцев. Согласно популярной гипотезе, обычай возник в XIX веке, чтобы сделать девушек менее привлекательными для арабских работорговцев.
Однако убедительных доказательств этой версии нет. Британский антрополог Дэвид Тёртон, изучавший мурси более 30 лет, отмечал, что сами женщины обычно объясняют традицию гораздо проще: «Это наш обычай». Они не связывают ее происхождение с рабством или какими-либо историческими событиями.
Археологические находки показывают, что похожие украшения нижней губы — лабреты — существовали в Африке еще за несколько тысячелетий до нашей эры. Аналогичные практики независимо возникали и в других частях мира — например, в Центральной и Южной Америке. Поэтому исследователи считают, что традиция значительно древнее эпохи работорговли.
Для женщин мурси тарелка — это прежде всего символ взросления. Антропологи связывают ее с переходом во взрослую жизнь, представлениями о женской зрелости, способности к деторождению и социальной роли женщины в общине. Глиняные тарелки делают из особой земли, которая в культуре мурси также ассоциируется с плодородием и исцелением.
Тарелка имеет и социальное значение. Она служит маркером принадлежности к своему народу, а в некоторых ситуациях подчеркивает уважение к семейным и общественным традициям. При этом сами мурси редко стремятся объяснить происхождение этого обычая в исторических терминах. Для них он существует прежде всего потому, что передается из поколения в поколение.
Подготовила Амелия Исакова
#НемолчиУз #ликбез
Обряд начинается примерно в 15–16 лет, хотя возраст может различаться. Мать или другая старшая родственница делает небольшой надрез в нижней губе, после чего в него вставляют деревянный колышек. По мере заживления его постепенно заменяют на более крупный, чтобы растянуть ткань.
Когда отверстие достигает нужного размера, девушка начинает носить первую глиняную тарелку. Для этого обычно удаляют два–четыре нижних передних зуба. Со временем диаметр украшения может достигать 12–20 сантиметров.
Носить такую тарелку непросто. Во время еды и сна ее обычно снимают. При этом далеко не все женщины стремятся максимально растянуть губу. Одни ограничиваются небольшими украшениями, другие вовсе отказываются от этой традиции. По оценкам исследователей, сегодня тарелки носят около половины женщин мурси и сури.
Долгое время самой известной версией происхождения этой практики считалась защита от работорговцев. Согласно популярной гипотезе, обычай возник в XIX веке, чтобы сделать девушек менее привлекательными для арабских работорговцев.
Однако убедительных доказательств этой версии нет. Британский антрополог Дэвид Тёртон, изучавший мурси более 30 лет, отмечал, что сами женщины обычно объясняют традицию гораздо проще: «Это наш обычай». Они не связывают ее происхождение с рабством или какими-либо историческими событиями.
Археологические находки показывают, что похожие украшения нижней губы — лабреты — существовали в Африке еще за несколько тысячелетий до нашей эры. Аналогичные практики независимо возникали и в других частях мира — например, в Центральной и Южной Америке. Поэтому исследователи считают, что традиция значительно древнее эпохи работорговли.
Для женщин мурси тарелка — это прежде всего символ взросления. Антропологи связывают ее с переходом во взрослую жизнь, представлениями о женской зрелости, способности к деторождению и социальной роли женщины в общине. Глиняные тарелки делают из особой земли, которая в культуре мурси также ассоциируется с плодородием и исцелением.
Тарелка имеет и социальное значение. Она служит маркером принадлежности к своему народу, а в некоторых ситуациях подчеркивает уважение к семейным и общественным традициям. При этом сами мурси редко стремятся объяснить происхождение этого обычая в исторических терминах. Для них он существует прежде всего потому, что передается из поколения в поколение.
Подготовила Амелия Исакова
#НемолчиУз #ликбез
😢14❤8🤔2
Я вышла замуж второй раз. От первого брака у меня родилась дочь, на момент второго замужества ей было 6 лет. Во втором браке родилась еще одна дочка.
⠀
Я постоянно проводила с детьми беседы, объясняла «правило трусиков»: что любые прикосновения в этой области, беседы с упоминанием «маме нельзя говорить» означают, что человек плохой, и обязательно надо маме все рассказывать. Говорила это постоянно, предупреждала, что так прикасаться, говорить или делать не может никто: ни папа родной, ни мой второй муж, ни учитель, ни дед и т.д. Объясняла, что это очень плохо, что те, кто так поступит — очень плохие люди, и обязательно надо сказать маме.
⠀
Я не знаю, как мне жить дальше. Я узнала случайно, что мой второй муж несколько лет насиловал мою старшую дочь. Как она говорит, это началось с ее 14 лет, но я не уверена, что она говорит правду о сроках. Эта тварь тронула моего ребенка! Причем все считали его хорошим мужем и отцом, и дочка не ходила подавленная или грустная, наоборот, внешне у нее с ним были очень хорошие отношения. Она не пыталась его избегать и так далее. Этот человек, видимо, так манипулировал ее сознанием, так внес в ее мозг свои мерзкие установки, что ребенок ничего мне не говорил.
⠀
Это чудовище еще снимало все на видео, и ребенок там не выглядит испуганным или грустным. У меня есть подозрение, что он давал ей какие-то таблетки, потому что поведение ребенка неадекватно ситуации.
Я не знаю, как привлечь его к ответственности так, чтобы не пострадала еще больше моя дочь, чтобы не узнали в школе, махалле и ее не затравили.
⠀
Кажется, ничего страшнее быть не может, но у моей девочки задержка. Мы сдали анализы, и через неделю надо сдать повторно. Если подтвердится, что она беременна, я не знаю, делают ли аборт в 16 лет.
⠀
Мне хочется его убить, порезать на кусочки — не знаю, почему я этого не сделала, когда узнала обо всем. Я его выгнала как собаку, но, наверное, его надо было уничтожить. Но меня бы посадили, а мои дети попали бы в детдом.
Я не знаю, как его посадить, не навредив еще больше ребенку.
⠀
Всем комментаторам заранее скажу: я тоже раньше думала, как это мать не замечает такого. Поверьте, вообще не было никаких даже намеков! Я уделяю своим детям максимум внимания и никогда не ставила эту тварь выше своих детей.
⠀
Я прошу помощи. Может, есть возможность предъявить ему обвинения, но чтобы об этом никто не знал, чтобы ребенок не проходил через все это?
⠀
===
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать
⠀
Я постоянно проводила с детьми беседы, объясняла «правило трусиков»: что любые прикосновения в этой области, беседы с упоминанием «маме нельзя говорить» означают, что человек плохой, и обязательно надо маме все рассказывать. Говорила это постоянно, предупреждала, что так прикасаться, говорить или делать не может никто: ни папа родной, ни мой второй муж, ни учитель, ни дед и т.д. Объясняла, что это очень плохо, что те, кто так поступит — очень плохие люди, и обязательно надо сказать маме.
⠀
Я не знаю, как мне жить дальше. Я узнала случайно, что мой второй муж несколько лет насиловал мою старшую дочь. Как она говорит, это началось с ее 14 лет, но я не уверена, что она говорит правду о сроках. Эта тварь тронула моего ребенка! Причем все считали его хорошим мужем и отцом, и дочка не ходила подавленная или грустная, наоборот, внешне у нее с ним были очень хорошие отношения. Она не пыталась его избегать и так далее. Этот человек, видимо, так манипулировал ее сознанием, так внес в ее мозг свои мерзкие установки, что ребенок ничего мне не говорил.
⠀
Это чудовище еще снимало все на видео, и ребенок там не выглядит испуганным или грустным. У меня есть подозрение, что он давал ей какие-то таблетки, потому что поведение ребенка неадекватно ситуации.
Я не знаю, как привлечь его к ответственности так, чтобы не пострадала еще больше моя дочь, чтобы не узнали в школе, махалле и ее не затравили.
⠀
Кажется, ничего страшнее быть не может, но у моей девочки задержка. Мы сдали анализы, и через неделю надо сдать повторно. Если подтвердится, что она беременна, я не знаю, делают ли аборт в 16 лет.
⠀
Мне хочется его убить, порезать на кусочки — не знаю, почему я этого не сделала, когда узнала обо всем. Я его выгнала как собаку, но, наверное, его надо было уничтожить. Но меня бы посадили, а мои дети попали бы в детдом.
Я не знаю, как его посадить, не навредив еще больше ребенку.
⠀
Всем комментаторам заранее скажу: я тоже раньше думала, как это мать не замечает такого. Поверьте, вообще не было никаких даже намеков! Я уделяю своим детям максимум внимания и никогда не ставила эту тварь выше своих детей.
⠀
Я прошу помощи. Может, есть возможность предъявить ему обвинения, но чтобы об этом никто не знал, чтобы ребенок не проходил через все это?
⠀
===
От редакции: пожалуйста, свяжитесь с нашими юристками через бот бесплатной юридической помощи @Nemolchilaw_bot
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать
🤯44😢31🤬5❤4
Приглашаем вас на поддерживающую встречу для женщин. Тема: «Почему мы сравниваем себя с другими и чувствуем себя недостаточно хорошими» с психологиней Лианой Натрошвили
Мы живём в мире, где сравнение стало почти ежедневной привычкой. Социальные сети, успехи других людей, ожидания общества, всё это легко заставляет усомниться в себе и почувствовать, что мы недостаточно успешны, красивы, умны или «правильны».
На этой встрече мы поговорим о том, почему мы постоянно сравниваем себя с другими, как формируется ощущение собственной недостаточности и что помогает постепенно перестать оценивать себя через чужие достижения. Вместе попробуем разобраться, как укреплять внутреннюю опору и учиться замечать собственную ценность без постоянной гонки за недостижимым идеалом.
📅 Дата: 15 августа (суббота)
⏰ Время: 11:00
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.
Участие бесплатное, донаты приветствуются.
Регистрация по ссылке в шапке профиля.
https://forms.gle/8QQ6sbE8NTE57cwa6
#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи
Мы живём в мире, где сравнение стало почти ежедневной привычкой. Социальные сети, успехи других людей, ожидания общества, всё это легко заставляет усомниться в себе и почувствовать, что мы недостаточно успешны, красивы, умны или «правильны».
На этой встрече мы поговорим о том, почему мы постоянно сравниваем себя с другими, как формируется ощущение собственной недостаточности и что помогает постепенно перестать оценивать себя через чужие достижения. Вместе попробуем разобраться, как укреплять внутреннюю опору и учиться замечать собственную ценность без постоянной гонки за недостижимым идеалом.
📅 Дата: 15 августа (суббота)
⏰ Время: 11:00
⏳ Длительность: 2 часа
📍 Место: будет объявлено после регистрации.
Участие бесплатное, донаты приветствуются.
Регистрация по ссылке в шапке профиля.
https://forms.gle/8QQ6sbE8NTE57cwa6
#НеМолчиУз #ПоддерживающиеВстречи
👍11❤7🔥2
Бача-бази (от дари bacha bazi — «игра с мальчиками») — практика сексуальной эксплуатации и принуждения мальчиков, наиболее распространенная в Афганистане. Несмотря на многолетнее внимание международных организаций, она остается одной из самых скрытых и трудноискоренимых форм насилия в отношении детей.
Ранее мы рассказывали о решении талибов разрешить выдавать девочек замуж с девяти лет. Однако жертвами эксплуатации становятся не только девочки. Тысячи афганских мальчиков также подвергаются насилию в рамках практики бача-бази.
Под этим термином понимают практику, при которой мальчиков принуждают танцевать и развлекать взрослых мужчин, после чего они нередко становятся жертвами сексуального насилия и эксплуатации.
Чаще всего жертвами становятся подростки в возрасте от 10 до 18 лет, особенно 13–16 лет. Наибольшему риску подвергаются дети из малообеспеченных семей, сироты, беженцы и внутренне перемещенные лица. В условиях крайней бедности некоторые семьи соглашаются передать мальчиков состоятельным покровителям или делают это под давлением долгов.
Бача-бази наиболее распространена в северных и северо-восточных провинциях Афганистана, включая Кундуз, Балх, Саманган и Тахар, а также встречается в некоторых районах вокруг Кабула и на юге страны.
Истоки этой практики уходят в прошлое. Исторически безбородые мальчики выступали в роли танцоров и артистов при дворах правителей и на закрытых мужских собраниях. Со временем подобные выступления в ряде случаев стали сопровождаться сексуальной эксплуатацией детей. Длительные вооруженные конфликты, бедность, слабость государственных институтов и безнаказанность способствовали сохранению этой практики.
В 2017–2018 годах власти Афганистана ввели прямой запрет бача-бази, закрепив его в новом Уголовном кодексе. Однако, по данным Госдепартамента США, ООН и международных правозащитных организаций, практика продолжает существовать, несмотря на официальный запрет.
После прихода к власти талибов независимый мониторинг ситуации значительно осложнился, однако международные организации продолжают сообщать о случаях эксплуатации детей.
Бача-бази квалифицируется как одна из форм торговли детьми, сексуальной эксплуатации и современного рабства. Она нарушает Конвенцию ООН о правах ребенка, Факультативный протокол о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии, а также другие международные документы, направленные на защиту детей от насилия и эксплуатации.
Подготовила Амелия Исакова
#НемолчиУз #Дети
Ранее мы рассказывали о решении талибов разрешить выдавать девочек замуж с девяти лет. Однако жертвами эксплуатации становятся не только девочки. Тысячи афганских мальчиков также подвергаются насилию в рамках практики бача-бази.
Под этим термином понимают практику, при которой мальчиков принуждают танцевать и развлекать взрослых мужчин, после чего они нередко становятся жертвами сексуального насилия и эксплуатации.
Чаще всего жертвами становятся подростки в возрасте от 10 до 18 лет, особенно 13–16 лет. Наибольшему риску подвергаются дети из малообеспеченных семей, сироты, беженцы и внутренне перемещенные лица. В условиях крайней бедности некоторые семьи соглашаются передать мальчиков состоятельным покровителям или делают это под давлением долгов.
Бача-бази наиболее распространена в северных и северо-восточных провинциях Афганистана, включая Кундуз, Балх, Саманган и Тахар, а также встречается в некоторых районах вокруг Кабула и на юге страны.
Истоки этой практики уходят в прошлое. Исторически безбородые мальчики выступали в роли танцоров и артистов при дворах правителей и на закрытых мужских собраниях. Со временем подобные выступления в ряде случаев стали сопровождаться сексуальной эксплуатацией детей. Длительные вооруженные конфликты, бедность, слабость государственных институтов и безнаказанность способствовали сохранению этой практики.
В 2017–2018 годах власти Афганистана ввели прямой запрет бача-бази, закрепив его в новом Уголовном кодексе. Однако, по данным Госдепартамента США, ООН и международных правозащитных организаций, практика продолжает существовать, несмотря на официальный запрет.
После прихода к власти талибов независимый мониторинг ситуации значительно осложнился, однако международные организации продолжают сообщать о случаях эксплуатации детей.
Бача-бази квалифицируется как одна из форм торговли детьми, сексуальной эксплуатации и современного рабства. Она нарушает Конвенцию ООН о правах ребенка, Факультативный протокол о торговле детьми, детской проституции и детской порнографии, а также другие международные документы, направленные на защиту детей от насилия и эксплуатации.
Подготовила Амелия Исакова
#НемолчиУз #Дети
🤬39🤯10😢7❤6👍2👎1🤔1
Обычно правила, определяющие, что допустимо на рабочем месте, устанавливает государство. Но в глобальной швейной индустрии на условия труда все чаще влияют и сами международные бренды. Они включают требования к правам работников в соглашения с поставщиками и используют свое влияние, чтобы распространять эти стандарты по всей цепочке производства.
Один из примеров — Конвенция Международной организации труда № 190 «Об искоренении насилия и домогательств в сфере труда», принятая в 2019 году. Это первый международный трудовой договор, который закрепляет право каждого человека на мир труда, свободный от насилия и домогательств. Документ охватывает в том числе гендерное насилие и сексуальные домогательства и предусматривает меры по профилактике, защите пострадавших, рассмотрению жалоб и доступу к средствам правовой защиты.
Конвенция обязательна для государств, которые ее ратифицировали. Однако ее принципы могут распространяться на работников и другим путем — например, через корпоративные политики, кодексы поставщиков, коллективные соглашения и глобальные рамочные соглашения между международными компаниями и профсоюзами.
Два крупных игрока fashion-индустрии — шведская H&M Group и испанская Inditex (группа, в которую входят Zara, Bershka, Pull&Bear и другие бренды) пошли другим путем. Они заключили глобальные рамочные соглашения (Global Framework Agreements, GFA) с международным профсоюзным объединением IndustriALL Global Union, в которых закреплены международные трудовые стандарты, включая принципы Конвенции МОТ № 190.
Это означает, что требования, закрепленные в таких соглашениях, распространяются на производственные цепочки компаний. При этом важно различать юридический статус Конвенции и требования бренда. Сама Конвенция № 190 становится обязательной для государства после ее ратификации, а обязательства поставщиков возникают из соглашений с брендом и других корпоративных документов.
Inditex и IndustriALL впервые подписали такое соглашение еще в 2007 году, а в 2019 году обновили его. Обновленное соглашение предусматривает реализацию международных трудовых стандартов по всей цепочке поставок Inditex и включает Конвенцию № 190 в перечень международных трудовых стандартов, на которые распространяется соглашение.
H&M Group пошла похожим путем. В обновленном глобальном рамочном соглашении с IndustriALL и шведским профсоюзом IF Metall, подписанном в 2025 году, закреплено включение Конвенции № 190 в число международных трудовых стандартов, на которые опирается соглашение. Оно охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабрик производителей, у которых H&M Group закупает продукцию.
Обзор RISE, посвященный пятилетию Конвенции № 190, называет соглашения между брендами и профсоюзами одним из примеров того, как международные стандарты могут превращаться в практические механизмы в глобальных цепочках поставок — через обучение, сотрудничество с профсоюзами и совместный мониторинг. Среди таких примеров авторы называют соглашения Inditex и H&M.
Почему это важно не только для Бангладеш или Камбоджи, но и для Узбекистана — разберем в следующих постах.
Альбина Курмычкина
#НемолчиУз #мот190
Один из примеров — Конвенция Международной организации труда № 190 «Об искоренении насилия и домогательств в сфере труда», принятая в 2019 году. Это первый международный трудовой договор, который закрепляет право каждого человека на мир труда, свободный от насилия и домогательств. Документ охватывает в том числе гендерное насилие и сексуальные домогательства и предусматривает меры по профилактике, защите пострадавших, рассмотрению жалоб и доступу к средствам правовой защиты.
Конвенция обязательна для государств, которые ее ратифицировали. Однако ее принципы могут распространяться на работников и другим путем — например, через корпоративные политики, кодексы поставщиков, коллективные соглашения и глобальные рамочные соглашения между международными компаниями и профсоюзами.
Два крупных игрока fashion-индустрии — шведская H&M Group и испанская Inditex (группа, в которую входят Zara, Bershka, Pull&Bear и другие бренды) пошли другим путем. Они заключили глобальные рамочные соглашения (Global Framework Agreements, GFA) с международным профсоюзным объединением IndustriALL Global Union, в которых закреплены международные трудовые стандарты, включая принципы Конвенции МОТ № 190.
Это означает, что требования, закрепленные в таких соглашениях, распространяются на производственные цепочки компаний. При этом важно различать юридический статус Конвенции и требования бренда. Сама Конвенция № 190 становится обязательной для государства после ее ратификации, а обязательства поставщиков возникают из соглашений с брендом и других корпоративных документов.
Inditex и IndustriALL впервые подписали такое соглашение еще в 2007 году, а в 2019 году обновили его. Обновленное соглашение предусматривает реализацию международных трудовых стандартов по всей цепочке поставок Inditex и включает Конвенцию № 190 в перечень международных трудовых стандартов, на которые распространяется соглашение.
H&M Group пошла похожим путем. В обновленном глобальном рамочном соглашении с IndustriALL и шведским профсоюзом IF Metall, подписанном в 2025 году, закреплено включение Конвенции № 190 в число международных трудовых стандартов, на которые опирается соглашение. Оно охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабрик производителей, у которых H&M Group закупает продукцию.
Обзор RISE, посвященный пятилетию Конвенции № 190, называет соглашения между брендами и профсоюзами одним из примеров того, как международные стандарты могут превращаться в практические механизмы в глобальных цепочках поставок — через обучение, сотрудничество с профсоюзами и совместный мониторинг. Среди таких примеров авторы называют соглашения Inditex и H&M.
Почему это важно не только для Бангладеш или Камбоджи, но и для Узбекистана — разберем в следующих постах.
Альбина Курмычкина
#НемолчиУз #мот190
❤8👍3🔥2👎1
Женский бизнес приносит меньше рисков и больше возможностей
Женщины-предпринимательницы реже допускают просрочки по кредитам, а устранение барьеров для развития женского бизнеса может добавить мировой экономике почти 10 триллионов долларов к 2030 году. К таким выводам пришла Международная финансовая корпорация (IFC), проанализировав результаты десятилетней программы поддержки малого и среднего бизнеса, принадлежащего женщинам.
Новое исследование IFC, опубликованное летом 2026 года, показывает, что инвестиции в женское предпринимательство — это не только вопрос равных возможностей, но и экономически обоснованное решение.
Программа IFC Women Entrepreneurs Opportunity Facility (WEOF) была запущена в 2014 году совместно с инициативой Goldman Sachs 10,000 Women с целью вложить 600 миллионов долларов и охватить 100 000 женщин-предпринимательниц за десять лет. К моменту завершения программы в 2025 году результат превзошел ожидания в несколько раз. Через партнерские банки в развивающихся странах было направлено более 3,1 миллиарда долларов, а число получивших финансирование предпринимательниц превысило 267 тысяч.
Особенно показательными оказались данные о возврате кредитов. Доля просроченных выплат среди женщин составила 2,9%, тогда как по остальному малому и среднему бизнесу этот показатель достиг 3,6%. Иными словами, женщины возвращали кредиты стабильнее, чем в среднем по портфелю малого и среднего бизнеса.
По оценке IFC, развитие женского предпринимательства положительно влияет на экономику в целом. Аналитики Eurasia Group подсчитали, что устранение существующих барьеров может увеличить мировой ВВП почти на 10 триллионов долларов уже к 2030 году. При этом дефицит финансирования женского бизнеса в развивающихся странах сегодня оценивается в 1,9 триллиона долларов.
История WEOF показывает, что разговор о поддержке женщин в бизнесе давно вышел за рамки социальной повестки. Результаты программы свидетельствуют о том, что рынок на протяжении многих лет недооценивал женщин-предпринимательниц, опираясь скорее на стереотипы, чем на реальные показатели надежности и эффективности.
Подготовила Фарида Алиева
#НеМолчиУз #статистика
Женщины-предпринимательницы реже допускают просрочки по кредитам, а устранение барьеров для развития женского бизнеса может добавить мировой экономике почти 10 триллионов долларов к 2030 году. К таким выводам пришла Международная финансовая корпорация (IFC), проанализировав результаты десятилетней программы поддержки малого и среднего бизнеса, принадлежащего женщинам.
Новое исследование IFC, опубликованное летом 2026 года, показывает, что инвестиции в женское предпринимательство — это не только вопрос равных возможностей, но и экономически обоснованное решение.
Программа IFC Women Entrepreneurs Opportunity Facility (WEOF) была запущена в 2014 году совместно с инициативой Goldman Sachs 10,000 Women с целью вложить 600 миллионов долларов и охватить 100 000 женщин-предпринимательниц за десять лет. К моменту завершения программы в 2025 году результат превзошел ожидания в несколько раз. Через партнерские банки в развивающихся странах было направлено более 3,1 миллиарда долларов, а число получивших финансирование предпринимательниц превысило 267 тысяч.
Особенно показательными оказались данные о возврате кредитов. Доля просроченных выплат среди женщин составила 2,9%, тогда как по остальному малому и среднему бизнесу этот показатель достиг 3,6%. Иными словами, женщины возвращали кредиты стабильнее, чем в среднем по портфелю малого и среднего бизнеса.
По оценке IFC, развитие женского предпринимательства положительно влияет на экономику в целом. Аналитики Eurasia Group подсчитали, что устранение существующих барьеров может увеличить мировой ВВП почти на 10 триллионов долларов уже к 2030 году. При этом дефицит финансирования женского бизнеса в развивающихся странах сегодня оценивается в 1,9 триллиона долларов.
История WEOF показывает, что разговор о поддержке женщин в бизнесе давно вышел за рамки социальной повестки. Результаты программы свидетельствуют о том, что рынок на протяжении многих лет недооценивал женщин-предпринимательниц, опираясь скорее на стереотипы, чем на реальные показатели надежности и эффективности.
Подготовила Фарида Алиева
#НеМолчиУз #статистика
❤11🔥5👍3👎1
Подписать соглашение — это одно. Сделать так, чтобы его принципы работали на тысячах фабрик по всему миру — совсем другое. У H&M и Inditex для этого выстроены механизмы, которые включают обучение и мониторинг.
Совместные гайдлайны для поставщиков. В 2023 году H&M Group и IndustriALL разработали отдельное руководство для фабрик-поставщиков по предотвращению и реагированию на гендерное насилие и домогательства на рабочем месте. Оно основано на принципах Конвенции № 190 и сопровождающей ее Рекомендации № 206. Гайдлайны используются в работе с поставщиками H&M и помогают переводить международные стандарты в конкретные процедуры на уровне фабрик.
Национальные комитеты мониторинга. В странах-поставщиках создаются совместные структуры — National Monitoring Committees, в которых участвуют представители бренда, профсоюза и фабрик. Они помогают отслеживать, как рекомендации реализуются на практике, и обсуждать возникающие проблемы. Например, в Бангладеш такой механизм использовался для внедрения стандартов на восьми фабриках-поставщиках H&M.
Масштаб обязательств. Глобальные рамочные соглашения позволяют распространять эти принципы на значительную часть производственных цепочек компаний. Актуальное соглашение H&M Group с IndustriALL и IF Metall, обновленное в 2025 году, охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабриках производителей, у которых H&M Group закупает продукцию. У Inditex масштаб еще шире: обновленное в 2019 году глобальное рамочное соглашение распространяется на производственную цепочку, в которой заняты около 2,5 миллиона человек на 7 000 фабриках, производящих одежду для брендов Inditex.
Механизмы разрешения споров. В глобальных рамочных соглашениях предусмотрены процедуры рассмотрения трудовых споров и взаимодействия между компанией и профсоюзами. Это позволяет не только фиксировать нарушения, но и использовать предусмотренные соглашением механизмы для их разрешения.
Смысл всей этой конструкции в том, что бренд перестает быть просто покупателем ткани и готовой одежды, он становится стороной, которая влияет на условия труда на фабрике поставщика и закрепляет соответствующие требования в отношениях с ним, даже если формально не является работодателем. И тренд усиливается, по данным IndustriALL, соглашения H&M и Inditex названы примером того, как частный сектор подталкивает правительства к действиям — так, в октябре 2025 года Бангладеш ратифицировал конвенцию №190 отчасти под влиянием многолетней работы профсоюзов и брендов внутри этой системы.
Это подводит к главному вопросу — как эта система соотносится с Узбекистаном?
Альбина Курмычкина
#НеМолчиУз #мот190
Совместные гайдлайны для поставщиков. В 2023 году H&M Group и IndustriALL разработали отдельное руководство для фабрик-поставщиков по предотвращению и реагированию на гендерное насилие и домогательства на рабочем месте. Оно основано на принципах Конвенции № 190 и сопровождающей ее Рекомендации № 206. Гайдлайны используются в работе с поставщиками H&M и помогают переводить международные стандарты в конкретные процедуры на уровне фабрик.
Национальные комитеты мониторинга. В странах-поставщиках создаются совместные структуры — National Monitoring Committees, в которых участвуют представители бренда, профсоюза и фабрик. Они помогают отслеживать, как рекомендации реализуются на практике, и обсуждать возникающие проблемы. Например, в Бангладеш такой механизм использовался для внедрения стандартов на восьми фабриках-поставщиках H&M.
Масштаб обязательств. Глобальные рамочные соглашения позволяют распространять эти принципы на значительную часть производственных цепочек компаний. Актуальное соглашение H&M Group с IndustriALL и IF Metall, обновленное в 2025 году, охватывает более миллиона работников примерно на 1 000 фабриках производителей, у которых H&M Group закупает продукцию. У Inditex масштаб еще шире: обновленное в 2019 году глобальное рамочное соглашение распространяется на производственную цепочку, в которой заняты около 2,5 миллиона человек на 7 000 фабриках, производящих одежду для брендов Inditex.
Механизмы разрешения споров. В глобальных рамочных соглашениях предусмотрены процедуры рассмотрения трудовых споров и взаимодействия между компанией и профсоюзами. Это позволяет не только фиксировать нарушения, но и использовать предусмотренные соглашением механизмы для их разрешения.
Смысл всей этой конструкции в том, что бренд перестает быть просто покупателем ткани и готовой одежды, он становится стороной, которая влияет на условия труда на фабрике поставщика и закрепляет соответствующие требования в отношениях с ним, даже если формально не является работодателем. И тренд усиливается, по данным IndustriALL, соглашения H&M и Inditex названы примером того, как частный сектор подталкивает правительства к действиям — так, в октябре 2025 года Бангладеш ратифицировал конвенцию №190 отчасти под влиянием многолетней работы профсоюзов и брендов внутри этой системы.
Это подводит к главному вопросу — как эта система соотносится с Узбекистаном?
Альбина Курмычкина
#НеМолчиУз #мот190
❤8👍4🔥4
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
❓Бывает ли у вас чувство бессилия?
Мутабар Хушвактова (@urikguli) рассуждает о чувстве бессилия перед масштабом экологических проблем.
Но для неё это не повод опускать руки. Наоборот — чем больше людей будут вырабатывать в себе эко-привычки и культуру осознанного потребления, тем сильнее будет становиться общество.
Общество, которое умеет задавать правильные вопросы.
Смотрите полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi по ссылке.
Продакшн: MEZARCHILD
#героини_немолчи #НеМолчиУз
Мутабар Хушвактова (@urikguli) рассуждает о чувстве бессилия перед масштабом экологических проблем.
Но для неё это не повод опускать руки. Наоборот — чем больше людей будут вырабатывать в себе эко-привычки и культуру осознанного потребления, тем сильнее будет становиться общество.
Общество, которое умеет задавать правильные вопросы.
Смотрите полный выпуск на YouTube-канале NeMolchi по ссылке.
Продакшн: MEZARCHILD
#героини_немолчи #НеМолчиУз
❤20👍7🔥2🤔1
22 июня 2026 года Специальная докладчица ООН по вопросам насилия в отношении женщин Рим Аль-Салем представила доклад под названием «Насилие в отношении матерей» — первый в истории доклад Совета по правам человека, полностью посвящённый матерям как правообладательницам.
Полный текст доклада впервые на международном уровне системно фиксирует, что женщины сталкиваются с дискриминацией именно из-за статуса матери — в сферах труда, здравоохранения, миграции, а также в условиях вооружённых конфликтов.
«Материнство по-прежнему в значительной степени недооценивается и ошибочно рассматривается как сугубо частный выбор, а не как общественное благо. Матери подвергаются многочисленным и взаимосвязанным формам дискриминации, но при этом остаются непризнанными как отдельная категория в законодательстве, политике и данных», — отметила Аль-Салем.
Отдельное внимание в докладе уделено «штрафу за материнство» — потерям в зарплате и карьере после рождения ребёнка, а также нарушениям прав матерей в судах и системах здравоохранения. Докладчица призывает государства официально признать матерей отдельной категорией, усилить их правовую защиту и включить борьбу с дискриминацией матерей в государственную политику.
Важно отметить, что это доклад независимой экспертки ООН, представленный Совету по правам человека, а не консенсусная позиция всех государств-членов — но именно так и работает система специальных докладчиков ООН: их доклады формируют повестку и служат основой для дальнейших обязательств государств.
Подготовила А. Курмычкина
#НемолчиУз #законы
Полный текст доклада впервые на международном уровне системно фиксирует, что женщины сталкиваются с дискриминацией именно из-за статуса матери — в сферах труда, здравоохранения, миграции, а также в условиях вооружённых конфликтов.
«Материнство по-прежнему в значительной степени недооценивается и ошибочно рассматривается как сугубо частный выбор, а не как общественное благо. Матери подвергаются многочисленным и взаимосвязанным формам дискриминации, но при этом остаются непризнанными как отдельная категория в законодательстве, политике и данных», — отметила Аль-Салем.
Отдельное внимание в докладе уделено «штрафу за материнство» — потерям в зарплате и карьере после рождения ребёнка, а также нарушениям прав матерей в судах и системах здравоохранения. Докладчица призывает государства официально признать матерей отдельной категорией, усилить их правовую защиту и включить борьбу с дискриминацией матерей в государственную политику.
Важно отметить, что это доклад независимой экспертки ООН, представленный Совету по правам человека, а не консенсусная позиция всех государств-членов — но именно так и работает система специальных докладчиков ООН: их доклады формируют повестку и служат основой для дальнейших обязательств государств.
Подготовила А. Курмычкина
#НемолчиУз #законы
❤18🔥4👍3
Текстильная и швейная отрасль — один из самых быстрорастущих экспортных секторов узбекской экономики. По данным отраслевой ассоциации «Узтекстильпром», по состоянию на 2024 год в отрасли занято более 450 тысяч человек, около 80% из них — женщины. Экспорт текстильной продукции власти планировали довести до $4 млрд в 2025 году, параллельно привлекая свыше $2 млрд иностранных инвестиций и создавая новые рабочие места в отрасли.
Иностранные инвестиции и экспортные контракты означают одно: узбекские фабрики все чаще становятся звеном в цепочках поставок глобальных брендов, которые предъявляют требования к условиям труда и соблюдению международных трудовых стандартов. В некоторых случаях такие требования могут включать принципы Конвенции № 190 — не потому, что она стала частью законодательства Узбекистана, а потому, что соответствующие стандарты закреплены в соглашениях или требованиях конкретного покупателя.
И здесь важный нюанс.
Узбекистан пока не ратифицировал Конвенцию № 190. В 2021 году страна публично заявила о готовности к ее ратификации, однако по состоянию на 2026 год Конвенция не входит в число ратифицированных Узбекистаном конвенций МОТ.
Это означает, что на отдельных фабриках принципы Конвенции № 190 могут применяться через требования международного бренда, если предприятие входит в его цепочку поставок. Например, это могут быть требования к обучению работников, предотвращению насилия и домогательств, механизмам подачи жалоб и взаимодействию с профсоюзами.
Для отрасли, где значительную часть работников составляют женщины, это не абстрактная деталь корпоративной политики. Такие требования могут становиться дополнительным уровнем защиты для работниц конкретных фабрик. При этом они не являются всеобщей гарантией для всей отрасли и зависят от условий сотрудничества с конкретным брендом.
Этот разрыв — между требованиями международного рынка и тем, что закреплено в национальном законодательстве, может стать одной из важных тем для узбекской текстильной отрасли по мере дальнейшего роста экспорта и участия местных предприятий в глобальных цепочках поставок.
Альбина Курмычкина
#НемолчиУз #мот190
Иностранные инвестиции и экспортные контракты означают одно: узбекские фабрики все чаще становятся звеном в цепочках поставок глобальных брендов, которые предъявляют требования к условиям труда и соблюдению международных трудовых стандартов. В некоторых случаях такие требования могут включать принципы Конвенции № 190 — не потому, что она стала частью законодательства Узбекистана, а потому, что соответствующие стандарты закреплены в соглашениях или требованиях конкретного покупателя.
И здесь важный нюанс.
Узбекистан пока не ратифицировал Конвенцию № 190. В 2021 году страна публично заявила о готовности к ее ратификации, однако по состоянию на 2026 год Конвенция не входит в число ратифицированных Узбекистаном конвенций МОТ.
Это означает, что на отдельных фабриках принципы Конвенции № 190 могут применяться через требования международного бренда, если предприятие входит в его цепочку поставок. Например, это могут быть требования к обучению работников, предотвращению насилия и домогательств, механизмам подачи жалоб и взаимодействию с профсоюзами.
Для отрасли, где значительную часть работников составляют женщины, это не абстрактная деталь корпоративной политики. Такие требования могут становиться дополнительным уровнем защиты для работниц конкретных фабрик. При этом они не являются всеобщей гарантией для всей отрасли и зависят от условий сотрудничества с конкретным брендом.
Этот разрыв — между требованиями международного рынка и тем, что закреплено в национальном законодательстве, может стать одной из важных тем для узбекской текстильной отрасли по мере дальнейшего роста экспорта и участия местных предприятий в глобальных цепочках поставок.
Альбина Курмычкина
#НемолчиУз #мот190
❤13
В Намангане девушка ударила мужчину, который приставал к ней в автобусе. В итоге суд оштрафовал их обоих.
27 июля в городском автобусе 66-летний мужчина схватил за бедро 18-летнюю девушку. В ответ она ударила его. Суд признал виновными обоих. Мужчину - по части 1 статьи 41-1 КоАО РУз (сексуальное домогательство), штраф 2 БРВ (824 тыс. сумов). Девушку - по части 2 статьи 52 КоАО РУз (причинение легкого телесного повреждения), штраф 0,5 БРВ (206 тыс. сумов).
Мы уже писали о похожем случае, как девушку из Самарканда суд оштрафовал на 3 БРВ за то, что она оттолкнула мужчину, силой пытавшегося затащить её в такси, - притом что сам агрессор получил штраф всего в 5 БРВ. Тогда справедливость восстановили - вышестоящий суд отменил штраф пострадавшей. И вот очередной случай, но теперь в Намангане.
Напомним, что статья 18 КоАО РУз содержит понятие «необходимой обороны» - действия, совершённые в состоянии необходимой обороны, не являются административным правонарушением. Удар в ответ на то, что незнакомый мужчина хватает тебя за бедро в общественном транспорте - разве это не необходимая самооборона?
Если единственный ответ на домогательство карается штрафом наравне с самим домогательством, то что остаётся девушкам? Терпеть молча?
Пока в правоприменительной практике нет гендерной чувствительности, а необходимая оборона по умолчанию не учитывается в пользу пострадавших, девушкам приходится не искать защиты, а добиваться справедливости через обжалование - каждый раз заново. Это не система, которая защищает, а система, которую нужно постоянно поправлять постфактум.
Наш проект снова обращается к женщинам, девушкам и девочкам - вы не обязаны терпеть прикосновения без согласия и не обязаны молчать из страха получить штраф за собственную защиту. Право должно защищать жертв, а не уравнивать их с теми, кто на них нападает.
#НеМолчиУз #законы
27 июля в городском автобусе 66-летний мужчина схватил за бедро 18-летнюю девушку. В ответ она ударила его. Суд признал виновными обоих. Мужчину - по части 1 статьи 41-1 КоАО РУз (сексуальное домогательство), штраф 2 БРВ (824 тыс. сумов). Девушку - по части 2 статьи 52 КоАО РУз (причинение легкого телесного повреждения), штраф 0,5 БРВ (206 тыс. сумов).
Мы уже писали о похожем случае, как девушку из Самарканда суд оштрафовал на 3 БРВ за то, что она оттолкнула мужчину, силой пытавшегося затащить её в такси, - притом что сам агрессор получил штраф всего в 5 БРВ. Тогда справедливость восстановили - вышестоящий суд отменил штраф пострадавшей. И вот очередной случай, но теперь в Намангане.
Напомним, что статья 18 КоАО РУз содержит понятие «необходимой обороны» - действия, совершённые в состоянии необходимой обороны, не являются административным правонарушением. Удар в ответ на то, что незнакомый мужчина хватает тебя за бедро в общественном транспорте - разве это не необходимая самооборона?
Если единственный ответ на домогательство карается штрафом наравне с самим домогательством, то что остаётся девушкам? Терпеть молча?
Пока в правоприменительной практике нет гендерной чувствительности, а необходимая оборона по умолчанию не учитывается в пользу пострадавших, девушкам приходится не искать защиты, а добиваться справедливости через обжалование - каждый раз заново. Это не система, которая защищает, а система, которую нужно постоянно поправлять постфактум.
Наш проект снова обращается к женщинам, девушкам и девочкам - вы не обязаны терпеть прикосновения без согласия и не обязаны молчать из страха получить штраф за собственную защиту. Право должно защищать жертв, а не уравнивать их с теми, кто на них нападает.
#НеМолчиУз #законы
❤43🤯34🤬15👍8
Обладатель «Оскара» и фронтмен группы Thirty Seconds to Mars Джаред Лето оказался в центре нового скандала после выхода документального расследования BBC. В фильме десять женщин рассказали о случаях сексуализированного насилия и других формах недопустимого поведения, в которых обвиняют актера.
По данным BBC, четверо участниц расследования описали эпизоды, которые, по оценке журналистов, могут подпадать под уголовное законодательство. Все они утверждают, что познакомились с Лето в период с 2002 по 2016 год, когда ему было от 30 до 40 с небольшим лет, а сами они были несовершеннолетними или подростками.
Одна из женщин рассказала, что познакомилась с Лето в Лас-Вегасе в 2002 году, когда ей было 17 лет. По ее словам, актер пригласил ее в номер мотеля, где совершил в отношении нее сексуализированное насилие. Другая участница расследования утверждает, что вступила с Лето в половую связь в Калифорнии, не достигнув возраста согласия. По ее словам, она сообщила актеру о своем возрасте, однако он «просто отмахнулся, как будто это его не особо волновало». Третья женщина, бывшая модель Алекс, заявила, что в 2013 году, когда ей было 19 лет, Лето угрожал ей сексуализированным насилием.
Еще шесть женщин рассказали о других формах поведения, которое они сочли неприемлемым. Среди них — использование известности для знакомства с подростками, получение их номеров телефонов и настойчивые звонки сексуального характера девушкам 16–18 лет.
Журналисты BBC сообщили, что им удалось найти фотографии, переписку и другие материалы, подтверждающие отдельные эпизоды, а часть свидетельств была подтверждена друзьями и родственниками женщин, которым они рассказывали о произошедшем. Кроме того, редакция обнаружила более 120 отдельных публикаций и сообщений в интернете с обвинениями в адрес Лето, которые появлялись в социальных сетях и на форумах задолго до выхода фильма.
Это не первые публичные обвинения в адрес актера. В июне 2025 года издание Air Mail опубликовало материал, в котором девять женщин также рассказали о его предполагаемом недопустимом поведении, включая обвинения в груминге и эксгибиционизме перед несовершеннолетними.
По информации BBC, журналисты неоднократно обращались к Джареду Лето за комментарием до публикации расследования, однако ответа не получили. После выхода фильма представители актера распространили его заявление для американских СМИ: «Я никогда в жизни ни на кого не совершал сексуального насилия. Эти обвинения абсолютно и категорически лживы».
На момент публикации расследования уголовные обвинения Джареду Лето не предъявлены. Актер полностью отрицает все выдвинутые против него обвинения.
Подготовила Фарида Алиева
#НеМолчиУз
По данным BBC, четверо участниц расследования описали эпизоды, которые, по оценке журналистов, могут подпадать под уголовное законодательство. Все они утверждают, что познакомились с Лето в период с 2002 по 2016 год, когда ему было от 30 до 40 с небольшим лет, а сами они были несовершеннолетними или подростками.
Одна из женщин рассказала, что познакомилась с Лето в Лас-Вегасе в 2002 году, когда ей было 17 лет. По ее словам, актер пригласил ее в номер мотеля, где совершил в отношении нее сексуализированное насилие. Другая участница расследования утверждает, что вступила с Лето в половую связь в Калифорнии, не достигнув возраста согласия. По ее словам, она сообщила актеру о своем возрасте, однако он «просто отмахнулся, как будто это его не особо волновало». Третья женщина, бывшая модель Алекс, заявила, что в 2013 году, когда ей было 19 лет, Лето угрожал ей сексуализированным насилием.
Еще шесть женщин рассказали о других формах поведения, которое они сочли неприемлемым. Среди них — использование известности для знакомства с подростками, получение их номеров телефонов и настойчивые звонки сексуального характера девушкам 16–18 лет.
Журналисты BBC сообщили, что им удалось найти фотографии, переписку и другие материалы, подтверждающие отдельные эпизоды, а часть свидетельств была подтверждена друзьями и родственниками женщин, которым они рассказывали о произошедшем. Кроме того, редакция обнаружила более 120 отдельных публикаций и сообщений в интернете с обвинениями в адрес Лето, которые появлялись в социальных сетях и на форумах задолго до выхода фильма.
Это не первые публичные обвинения в адрес актера. В июне 2025 года издание Air Mail опубликовало материал, в котором девять женщин также рассказали о его предполагаемом недопустимом поведении, включая обвинения в груминге и эксгибиционизме перед несовершеннолетними.
По информации BBC, журналисты неоднократно обращались к Джареду Лето за комментарием до публикации расследования, однако ответа не получили. После выхода фильма представители актера распространили его заявление для американских СМИ: «Я никогда в жизни ни на кого не совершал сексуального насилия. Эти обвинения абсолютно и категорически лживы».
На момент публикации расследования уголовные обвинения Джареду Лето не предъявлены. Актер полностью отрицает все выдвинутые против него обвинения.
Подготовила Фарида Алиева
#НеМолчиУз
😢14🤬11🤔1
Можно не вмешиваться в конфликт. Назвать домогательства «неудачной шуткой», давление — «жестким стилем управления», а увольнение сотрудницы — личным решением. Но проблема от этого никуда не исчезает.
Когда насилие на рабочем месте становится частью корпоративной среды, бизнес довольно быстро сталкивается с последствиями. Люди уходят, снижается вовлеченность, растет недоверие к руководству, страдает репутация
компании.
Мы уже немного говорили о том, чем игнорирование насилия может обернуться для бизнеса. Теперь разберем подробнее, во что компании обходится игнорирование насилия и домогательств.
Прямые финансовые потери из-за текучести кадров
Когда сотрудники сталкиваются с домогательствами или постоянным давлением, они могут принять решение уйти из компании. Причем речь не только о тех, кто непосредственно столкнулся с проблемой. Компанию могут покидать и сильные специалисты, которые не хотят работать в такой обстановке.
Уход сотрудников означает для бизнеса дополнительные расходы на поиск, найм и адаптацию новых людей. Вместе с сотрудником компания теряет его опыт и знание внутренних процессов, а команде приходится тратить время на обучение нового человека.
Падение производительности и презентеизм
Постоянное давление, страх и стресс могут влиять на способность человека сосредоточиться на работе. Часть внимания уходит на то, чтобы справиться с ситуацией, избежать нежелательного контакта или просто пережить очередной рабочий день.
Презентеизм — это ситуация, когда сотрудник находится на рабочем месте, но из-за проблем со здоровьем или эмоционального состояния работает менее эффективно. Для бизнеса это тоже потеря производительности, даже если человек продолжает выходить на работу.
Международная организация труда (МОТ) связывает насилие и домогательства в сфере труда с потерей производительности, ростом текучести и числа пропущенных рабочих дней. А ВОЗ оценивает глобальные потери от депрессии и тревожных расстройств в 12 млрд рабочих дней ежегодно, или около $1 трлн потерянной производительности.
Системное выгорание и снижение инициативы
Если руководство игнорирует случаи насилия и домогательств, сотрудники могут перестать чувствовать себя в безопасности и понимать, что в случае проблемы смогут получить поддержку.
Постоянный стресс влияет на мотивацию и желание проявлять инициативу. Люди могут реже предлагать идеи, брать на себя ответственность и включаться в командную работу. Со временем это повышает риск эмоционального выгорания и влияет на общую атмосферу в коллективе.
Репутационный крах и потеря доверия
В эпоху цифровых коммуникаций токсичная корпоративная культура быстро выходит за пределы офиса. Отзывы на специализированных платформах, посты в социальных сетях и публичные разоблачения уничтожают HR-бренд компании.
Современный рынок все больше ориентируется на стандарты ESG (экология, социальная ответственность, корпоративное управление). Инвесторы и клиенты все чаще отказываются сотрудничать с компаниями, допускающими нарушения прав человека и токсичные практики управления.
Конвенция МОТ № 190 как практический инструмент для бизнеса
Конвенция МОТ № 190 дает компаниям понятную рамку для предупреждения насилия и домогательств на рабочем месте. Она определяет их как неприемлемые формы поведения и практики, которые могут причинить физический, психологический, сексуальный или экономический вред.
Для бизнеса это означает возможность заранее выстроить понятные правила и механизмы реагирования: определить риски, обучать сотрудников, создать безопасные каналы для обращений и не оставлять такие случаи без внимания.
Такой подход помогает снизить риски, связанные с текучестью кадров, падением производительности и репутационными потерями. Поэтому принципы Конвенции МОТ № 190 имеют значение не только для защиты сотрудников, но и для устойчивости самой компании.
Рина Эргашева
#НеМолчиУз #мот190
Когда насилие на рабочем месте становится частью корпоративной среды, бизнес довольно быстро сталкивается с последствиями. Люди уходят, снижается вовлеченность, растет недоверие к руководству, страдает репутация
компании.
Мы уже немного говорили о том, чем игнорирование насилия может обернуться для бизнеса. Теперь разберем подробнее, во что компании обходится игнорирование насилия и домогательств.
Прямые финансовые потери из-за текучести кадров
Когда сотрудники сталкиваются с домогательствами или постоянным давлением, они могут принять решение уйти из компании. Причем речь не только о тех, кто непосредственно столкнулся с проблемой. Компанию могут покидать и сильные специалисты, которые не хотят работать в такой обстановке.
Уход сотрудников означает для бизнеса дополнительные расходы на поиск, найм и адаптацию новых людей. Вместе с сотрудником компания теряет его опыт и знание внутренних процессов, а команде приходится тратить время на обучение нового человека.
Падение производительности и презентеизм
Постоянное давление, страх и стресс могут влиять на способность человека сосредоточиться на работе. Часть внимания уходит на то, чтобы справиться с ситуацией, избежать нежелательного контакта или просто пережить очередной рабочий день.
Презентеизм — это ситуация, когда сотрудник находится на рабочем месте, но из-за проблем со здоровьем или эмоционального состояния работает менее эффективно. Для бизнеса это тоже потеря производительности, даже если человек продолжает выходить на работу.
Международная организация труда (МОТ) связывает насилие и домогательства в сфере труда с потерей производительности, ростом текучести и числа пропущенных рабочих дней. А ВОЗ оценивает глобальные потери от депрессии и тревожных расстройств в 12 млрд рабочих дней ежегодно, или около $1 трлн потерянной производительности.
Системное выгорание и снижение инициативы
Если руководство игнорирует случаи насилия и домогательств, сотрудники могут перестать чувствовать себя в безопасности и понимать, что в случае проблемы смогут получить поддержку.
Постоянный стресс влияет на мотивацию и желание проявлять инициативу. Люди могут реже предлагать идеи, брать на себя ответственность и включаться в командную работу. Со временем это повышает риск эмоционального выгорания и влияет на общую атмосферу в коллективе.
Репутационный крах и потеря доверия
В эпоху цифровых коммуникаций токсичная корпоративная культура быстро выходит за пределы офиса. Отзывы на специализированных платформах, посты в социальных сетях и публичные разоблачения уничтожают HR-бренд компании.
Современный рынок все больше ориентируется на стандарты ESG (экология, социальная ответственность, корпоративное управление). Инвесторы и клиенты все чаще отказываются сотрудничать с компаниями, допускающими нарушения прав человека и токсичные практики управления.
Конвенция МОТ № 190 как практический инструмент для бизнеса
Конвенция МОТ № 190 дает компаниям понятную рамку для предупреждения насилия и домогательств на рабочем месте. Она определяет их как неприемлемые формы поведения и практики, которые могут причинить физический, психологический, сексуальный или экономический вред.
Для бизнеса это означает возможность заранее выстроить понятные правила и механизмы реагирования: определить риски, обучать сотрудников, создать безопасные каналы для обращений и не оставлять такие случаи без внимания.
Такой подход помогает снизить риски, связанные с текучестью кадров, падением производительности и репутационными потерями. Поэтому принципы Конвенции МОТ № 190 имеют значение не только для защиты сотрудников, но и для устойчивости самой компании.
Рина Эргашева
#НеМолчиУз #мот190
❤9🔥3👍2