Католическая церковь в США более двадцати лет справляется с последствиями системного сокрытия насилия над детьми, начавшегося с расследований Boston Globe в 2002 году. Соглашение архиепархии Сан-Франциско на 395 млн долларов, утверждённое в июне 2026 года, встаёт в один ряд с десятками аналогичных процессов по всей стране. Архиепархия подала на банкротство в 2023 году из-за наплыва исков. Итоговая сумма охватывает около 530 пострадавших, что в среднем даёт чуть более 700 000 долларов на человека. Это скромнее рекорда Лос-Анджелеса 2024 года, где выплаты превысили 880 млн долларов, что объясняется масштабом епархий и спецификой местных юридических переговоров.

Главное отличие текущего соглашения заключается в жестких институциональных условиях. Архиепископ Сальваторе Кордилеоне обязуется написать личные письма с извинениями каждому пострадавшему, а сама епархия приняла план из четырнадцати пунктов по защите детей. Что еще важнее, церковь полностью отказывается от многолетней практики конфиденциальных соглашений и обязуется открыто публиковать имена обвиняемых.
⠀
Большинство описанных дел относится к периоду с 1950-х по 2000-е годы. Примеры дел Джона Гихана в Бостоне с числом жертв более 130 или Бернара Прейна во Франции доказывают существование общей модели, при которой игнорирование первых сигналов годами позволяло числу пострадавших расти.

Регулярный доступ к детям обеспечивала сама структура церковной жизни через приходы, школы, летние лагеря и духовные ретриты. Особо уязвимыми оказывались алтарные служки из-за специфики близкого общения со священником.

Основным психологическим механизмом было постепенное выстраивание доверия через подарки и помощь с учебой, что превращало родителей в невольных союзников абьюзера. Власть взрослого и авторитет сана внушали детям мысль, что им никто не поверит или что они виноваты сами, из-за чего преступления оставались нераскрытыми десятилетиями.
⠀
Основная группа пострадавших находилась в возрасте 11–14 лет, однако значительная часть была младше 10 лет, а в материалах Сан-Франциско встречаются жертвы в возрасте 2–3 лет. Согласно данным John Jay Report, около 81% пострадавших составляли мальчики, что напрямую связано со структурой доступа через мужские школы, спортивные секции и алтарную службу. На долю девочек пришлось около 19%, в основном в смешанных приходах.
Исследователи классифицируют большинство виновных как ситуативных абьюзеров, чьи действия определялись доступностью жертвы, а не устойчивой педофилией в узком смысле, поэтому речь чаще шла об эфебофилии — влечении к подросткам. Пик задокументированных случаев пришелся на 1960–1980-е годы. В общей сложности обвинения коснулись примерно 4% действовавших священников в США.
⠀
Проблема носит глобальный характер и исчисляется сотнями тысяч пострадавших. По данным независимых комиссий, во Франции число жертв за 70 лет оценивается примерно в 330 000 детей, в Германии зафиксировано около 3 700 случаев, а в Португалии — почти 5 000. Исследователи подчеркивают, что реальный масштаб значительно выше официальной статистики из-за высокого уровня латентности.
На этом фоне соглашение в Сан-Франциско выглядит не финалом истории, а очередным этапом трансформации. Под давлением судов и адвокатов американская католическая церковь вынужденно переходит от защиты репутации к признанию ущерба, и подобные урегулирования в других епархиях остаются лишь вопросом времени.
⠀
Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #насилиевмире #дети

14 января 2020 года 23-летняя Вера Пехтелева приехала к бывшему молодому человеку в Кемерово, чтобы забрать свои вещи. Это должна была быть короткая встреча и последняя точка после расставания.

Вера училась в Кемеровском государственном университете. В тот вечер она переписывалась с подругой и сообщила, что заехала за вещами. Затем связь оборвалась.

Тем временем соседи слышали доносившиеся из квартиры крики. Женщина звала на помощь. За время, пока это продолжалось, они семь раз звонили в полицию, сообщая, что человеку угрожает опасность. Однако сотрудники полиции на вызов не приехали. Сначала заявителям сообщили, что свободных экипажей нет, затем — что освободившиеся машины уже направлены на другие вызовы.

В квартиру смогли попасть только после того, как соседи вместе со старшим братом Владислава Канюса выломали дверь. Вера была уже мертва.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, на ее теле обнаружили не менее 56 травматических воздействий различного характера, следы удушения, ножевые ранения, множественные кровоподтеки и переломы. По данным следствия, истязания продолжались около трех с половиной часов.

Позже мать Веры рассказывала, что семье долго не удавалось подобрать дочери одежду для похорон.

«Хотели хоронить в свадебном платье, как часто хоронят незамужних девушек. Но современные свадебные платья открытые — декольте, открытые плечи. А на теле не осталось живого места. Поэтому я купила платье в мусульманском магазине — только оно подошло».

Убийцей оказался бывший молодой человек Веры — Владислав Канюс. В 2023 году суд приговорил его к 17 годам колонии строгого режима за убийство с особой жестокостью. Позже стало известно, что он был направлен в зону проведения СВО.

Отдельное уголовное дело было возбуждено в отношении сотрудников полиции, которые не отреагировали на сообщения соседей. Суд признал пятерых полицейских виновными в халатности. Они получили условные сроки от полутора до двух лет. Кроме того, родственники Веры через суд добились компенсации морального вреда в размере 700 тысяч рублей.

История Веры Пехтелевой стала одним из самых известных примеров того, к чему может привести бездействие государственных органов. Соседи услышали крики, не остались равнодушными и семь раз обращались за помощью. Однако этого оказалось недостаточно.

Домашнее насилие особенно опасно в момент расставания, именно в этот период риск тяжких нападений и убийства значительно возрастает, поскольку агрессор может воспринимать уход партнерши как потерю контроля.

Вера приехала лишь для того, чтобы забрать свои вещи. Домой она уже не вернулась.

Исакова Амелия

#НемолчиУз #феминизмнужен

Хочу рассказать случай, который произошёл со мной недавно.
⠀
За мной увязался мужчина лет 30+, с лысеющей головой. Начал он преследовать меня сперва пешком, когда я возвращалась с работы. Предлагал отвезти до дома, я всем видом показывала, что мне не интересно и отказывала несколько раз. Потом он на своей машине начал преследовать. Я начала снимать его, думая что он отвалит. Это всегда работало с такими, но нет. Когда я подошла почти к своему дому, то увидела опять его.
⠀
Он начал говорить, что насильно засунет меня в машину сейчас. Тогда я позвонила в 102, объяснила ситуацию. Они приняли заявление на моё имя. Я целый час ждала рядом с садом и снимала его, как он спрашивает моё имя, мой номер, хоть я говорила что парень есть. Он не переставал приставать. Я ему отказала наверное 1000 раз. Перезвонила в отделение, как я узнала, они отправили сотрудников в другое место, даже неправильно записали моё ФИО. Пришлось целый час ждать, пока приедет один сотрудник и потом я поеду в отделение с видеодоказательствами. Мне сказали, что его найдут и до 15 суток посадят по статье мелкое хулиганство.
⠀
Я бы очень хотела, чтобы его жена и если у него есть дети узнали, какой он человек. Чтобы соседи и вся его махалля тоже. На фото и видео был его номер машина и его лицо. Надеюсь что ему и вправду влепят, хотя бы 5 суток и он больше не будет преследовать девушек. Лучше так, чем в другой раз он затащит кого-нибудь в машину. Буду верить, что у него мозги на место встанут, после его действий...
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #УзбекистанБезНасилия #НеМолчи #ЯНеБоюсьСказать

18 июня во время парада в честь баскетбольного клуба New York Knicks неизвестный мужчина потерял сознание прямо на улице. Трое случайных очевидцев бросились на помощь, среди них оказалась женщина. Симона Келли, 24-летняя студентка дневного отделения, изучающая нейробиологию в Университете Дрю, забралась на конструкцию, диагностировала признаки передозировки опиоидами (суженные зрачки, отсутствие реакции, слабое дыхание) и ввела нужный препарат. Мужчина пришёл в сознание. Пока она оказывала ему первую помощь, он пришёл в себя и немедленно принялся тянуться к ней руками, пытаясь обнять и поцеловать. Видео показывает, как он неоднократно пытался приблизиться и поцеловать Симону, а она отворачивалась и отвергала попытки, продолжая оказывать ему помощь.

В интернете разгорелась дискуссия, в которой одна часть аудитории называет произошедшее недопустимым, а другая методично перебирает причины, по которым мужчину следует понять и простить. Версии впечатляют своим разнообразием: дезориентация после потери сознания, возможное влияние наркотических веществ, и, венец коллективного творчества, желание «отблагодарить спасительницу». Рядом находились ещё двое помощников, однако выразить искреннюю благодарность через поцелуй мужчина попытался исключительно в сторону женщины. Два других спасателя, судя по всему, остались без признательности. Несправедливо.

Комментаторам, защищающим мужчину, предлагаем простой мысленный эксперимент: вспомните, сколько раз, приходя в себя после обморока, первым вашим желанием была попытка поцеловать постороннего человека. Если такое желание у вас действительно возникало, это повод задуматься.

Герою парада Knicks остаётся пожелать скорейшего выздоровления и, желательно, курса о том, какое "выражение благодарности" считается допустимым.

Симона Келли рассказала в пятницу изданию The Post, что мечтает стать психиатром скорой помощи, специализирующимся на проблемах наркомании и психических расстройствах, что делает ее идеальным кандидатом для работы в подобных ситуациях.
Также сообщается, что девушка неожиданно удостоилась признания: ей вручили награду комиссара здравоохранения за спасение жизни.

Подготовила Фарида Алиева

#НеМолчиУз

Чемпион мира и Азии по боксу Темиртас Жусупов из Кокшетау избил жену — мать двоих его детей — так, что она оказалась в больнице с закрытой черепно-мозговой травмой, сотрясением мозга, отеком головного мозга и судорожным синдромом. Родственники говорят о более серьезных повреждениях, включая асфиксию и открытую рану головы, и ссылаются на мнение адвоката о том, что характер травм больше похож на покушение на убийство, чем на бытовую драку.
⠀
Женщину госпитализировали в нейрохирургическое отделение, но уже на следующий день она написала расписку и ушла долечиваться дома — характерное для таких ситуаций поведение, когда пострадавшая либо боится, либо не верит, что система ее защитит.
⠀
Полиция возбудила уголовное дело, но самого Жусупова отпустили примерно через пять часов после задержания. Он тут же дал интервью, в котором признал факт избиения, но представил его как ответную меру: якобы жена била его первой, пыталась выколоть глаз ключом и ударить ножницами, а он двенадцать лет терпел скандалы и истерики, пока не сорвался. Он подчеркнул, что старался бить «несильно», упомянул, что жена тоже спортсменка и физически подготовлена, и выразил опасение, что теперь его выставят агрессором просто потому, что он мужчина.
⠀
Родственники пострадавшей, в свою очередь, утверждают, что после освобождения он продолжал угрожать жене убийством в случае развода и говорил, что представит ее психически нездоровой, чтобы забрать детей.

Управление физической культуры и спорта Акмолинской области выпустило заявление: призывает не делать преждевременных выводов до завершения проверки, характеризует Жусупова положительно (ранее не был замечен в подобных инцидентах, завершил спортивную карьеру). Подчёркивают, что семейные конфликты — сфера частной жизни.

На данный момент ведется следствие, но уже сейчас можно увидеть последовательность действий агрессора.
⠀
Сначала — применение силы, несопоставимой по масштабу: профессиональный боксер против человека, который физически заведомо слабее, вне зависимости от того, занималась она когда-то борьбой или нет.
⠀
Затем — немедленная смена ролей в публичном пространстве: обвиняемый становится жертвой многолетнего террора, а пострадавшая превращается в агрессора, который сама спровоцировала избиение. Эта схема известна как DARVO — отрицание, атака и разворот ролей жертвы и обвиняемого, и она работает тем эффективнее, чем выше социальный статус говорящего: титул чемпиона автоматически добавляет его словам вес, а формулировка «несильно бил» звучит как смягчающее обстоятельство только потому, что произносится публичной фигурой.
⠀
Отдельного внимания заслуживает то, как быстро система отреагировала на его сторону истории. Пять часов задержания для человека, чья жертва находится в больнице с отеком мозга...
⠀
Угрозы убийством и намерение объявить жену психически нездоровой, чтобы забрать детей, — это не эмоциональный срыв, а инструмент удержания контроля, который обычно появляется именно тогда, когда жертва пытается выйти из отношений. И весь этот случай в очередной раз показывает, что физическая сила, репутация и общественное сочувствие к «настоящему мужчине, который терпел двенадцать лет», нередко перевешивают показания медицинской документации и слова самой пострадавшей.

Minimizary
⠀
#НеМолчиУз #насилиевмире

Столкнулась с реальным мошенником, который работает в "хорошем" месте. Хотелось бы рассказать о его "поступках" в по отношению к женщинам, которые одинокие и ищут отношения... Нужно быть бдительными, потому что вот такие люди, как этот мошенник, входят в доверие и обманывают женщин, вешают на них кредиты.
⠀
Я познакомилась с мужчиной, у него машина и рабочая и своя есть. Он подвозил меня до работы. Вошёл в доверие моё и оформил кредит на меня. Я не знала про кредит, узнала только тогда, когда смс пришла из банка о снятии денег за кредит. Написала ему, он сказал, что ни про какой кредит не знает, что я сама взяла и теперь пытаюсь повесить на него свой кредит. Я писала во все возможные вышестоящие организации. Однако одни пинают других, другие третьих и так далее, но толку нет, потому что он везде пишет, что якобы давал мне деньги в долг и я, через какое-то время, отдала ему, взяв кредит на себя.
⠀
Доказать ничего и никак не могу, есть транзакция, что деньги взятые в кредит, попали с моего счёта на его карту сразу. Я говорила в органах, что где расписка о том, что я брала у него деньги в долг? Это не маленькая сумма, должна быть хотя бы расписка. Тем более я знакома была с ним не так давно, меньше полугода. Как он мог дать малознакомому человеку такую сумму без каких либо расписок? Но меня не слушают. У него хороший адвокат. Я обратилась к адвокату, за консультацией, мой адвокат тоже сказал, что буду сама выплачивать весь кредит (довольно приличную сумму), так как нету никаких доказательств, что он оформил кредит, а не я.
⠀
Поэтому, хотелось бы предупредить женщин, которые надеятся строить отношения с мужчинами, которые обманом входят в доверие и наживаются на женщинах таким вот образом...
⠀
========================
Из писем в NeMolchi.uz. Вы можете отправить свою историю анонимно: https://goo.gl/forms/3nVmQXAFLb5dq5B92
⠀
#НеМолчиУз #ЯНеБоюсьСказать

Принято считать, что природные катастрофы не выбирают жертв. Ураган, цунами, землетрясение — одинаковая угроза для всех. Но данные говорят об обратном: одни и те же катастрофы убивают женщин и мужчин в принципиально разных пропорциях. И причина этого неравенства — не природа, а общество.

Апрельский циклон в Бангладеш в 1991 году унес около 140 000 жизней. 90% погибших составляли женщины. Среди женщин в возрасте 20–44 лет смертность достигала 71 на 1000 человек — против 15 на 1000 у мужчин того же возраста.

Цунами 2004 года в Индийском океане: женщины составили 70–80% от числа погибших. Циклон Наргис в Мьянме в 2008 году: 61% жертв — женщины.

Во время урагана Катрина около 80% людей, оставшихся в Новом Орлеане после объявления обязательной эвакуации, составляли женщины — при том что они составляют лишь 54% населения города. Это устойчивая закономерность, зафиксированная в десятках стран.

Почему так происходит

Ключевое исследование по этой теме — работа Ноймайера и Плюмпера, охватившая данные 141 страны за период 1981–2002 годов. Авторы установили, что биологические и физиологические различия между полами не объясняют масштабных гендерных различий в смертности. Главная причина — социально сконструированная гендерная уязвимость женщин, встроенная в повседневные социально-экономические паттерны. Конкретные механизмы этой уязвимости хорошо задокументированы.

Во-первых, ответственность за детей и пожилых. По данным Oxfam, в пострадавших от цунами 2004 года регионах женщины гибли, потому что оставались разыскивать детей и других родственников. В Бангладеше среди задокументированных причин более высокой смертности женщин — попытка матери спасти детей ценой собственной жизни.

Во-вторых, запрет на определенные навыки. В пострадавших районах Шри-Ланки плавание и лазание по деревьям считались занятиями «почти исключительно для мужчин» — именно эти навыки помогли мужчинам выжить в волнах. В сельском Бангладеше социальный предрассудок против обучения женщин плаванию резко снижал их шансы на выживание при наводнении.

В-третьих, ограничение подвижности. В сельском Бангладеше от женщин ожидалось ношение сари — одежды, затрудняющей бег и плавание, — и они не могли покидать дом без разрешения мужа, отца или брата. Эти нормы препятствовали их перемещению и доступу к информации об угрозе.

В-четвертых, информационное неравенство. Во время циклона в Бангладеше в 1991 году мужчины активно и самостоятельно собирали предупреждения об угрозе, тогда как женщины полагались преимущественно на слухи — и часть из них вовсе не знала о приближающемся циклоне.

В-пятых, само место пребывания в момент удара. Во время землетрясений мужчины с большей вероятностью находятся на улице или в более прочных производственных и общественных зданиях, тогда как женщины — дома, в жилых постройках, которые рушатся в первую очередь.

Чем выше социально-экономический статус женщин в стране, тем слабее проявляется гендерный разрыв в смертности от катастроф. Иными словами, там, где женщины имеют доступ к образованию, ресурсам, информации и праву принимать решения самостоятельно, они выживают наравне с мужчинами. Это делает гибель женщин в катастрофах не неизбежной природной трагедией, а предсказуемым и предотвратимым последствием гендерного неравенства.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз #исследование

В начале июля в округе Винтон, штат Огайо, полиция пришла в дом семьи Сайдерс по совершенно постороннему поводу и обнаружила там 16 детей в возрасте от 1,5 до 18 лет, живших в антисанитарных условиях, часть из которых даже не умела говорить. Семерых увезли в больницы, двоих доставили вертолётом, один ребёнок находился в критическом состоянии.
⠀
По итогам обыска арестовали четверых взрослых — Гэри Сайдерса-старшего, его жену Кристину, их сына Гэри-младшего и его жену Элизабет, предъявив каждому обвинения в жестоком обращении с детьми и назначив залог по 300 тысяч долларов. Вину никто из них пока не признал.
⠀
С этого момента в соцсетях за Элизабет закрепился образ, от которого будет сложно отмыться при любом исходе дела: её называют злодейкой, чудовищем, женщиной, которая наравне со свёкром и мужем несёт полную ответственность за то, в каком состоянии нашли детей. Логика простая и понятная — она рожала этих детей и жила с ними в одном доме, значит, спрос с неё должен быть таким же, как с остальных взрослых. Но чем дольше журналисты и адвокаты разбираются в деталях этой истории, тем очевиднее становится, что версия про равную вину не единственная и, возможно, не самая точная.
⠀
Параллельно с обвинением в деле всплыла история, которую публично рассказывает брат Элизабет. По его словам, сестру начали растлевать в тринадцать лет, тогда же случилась её первая беременность, а затем семья мужа фактически изолировала её от родных на полтора-два десятилетия, контролируя каждый её шаг и вынуждая рожать снова и снова — вплоть до двадцати одного или двадцати двух детей, часть из которых, как он утверждает, не выжила.
⠀
Ни следствие, ни суд эту версию пока не подтвердили, и относиться к ней стоит с осторожностью — как и к появившимся в соцсетях подсчётам, согласно которым по датам рождения известных шестнадцати детей Элизабет суммарно провела в состоянии беременности около тринадцати лет.
⠀
При этом часть картины подтверждается независимо от рассказа брата. Адвокат Элизабет Томас Столли говорит, что все дети рождались в больницах округа, то есть под наблюдением врачей, которые почему-то так и не связали между собой очевидные признаки происходящего дома. Семья прожила в округе Винтон четыре года, а до этого — в других округах штата, оставаясь практически невидимой для соседей, которые не видели ни детей, ни, судя по всему, самих беременностей. И здесь встаёт вопрос не менее серьёзный, чем вопрос о вине Элизабет: как женщина могла настолько долго находиться в изоляции, рожая ребёнка за ребёнком, и ни разу не попасть в поле зрения тех, кто по долгу службы обязан был это заметить?
⠀
Столли рассказывает, что при первой встрече в тюрьме Элизабет спросила не о своей судьбе, а о том, как чувствуют себя дети и когда она сможет их увидеть. По его словам, замуж за Гэри Сайдерса-младшего она вышла в пятнадцать лет, школу бросила после одиннадцатого класса и всю взрослую жизнь провела внутри одной и той же семейной системы.
⠀
Адвокат прямо говорит, что не видит в её действиях того злого умысла, о котором на пресс-конференции говорил генеральный прокурор штата, назвавший семью воплощением абсолютного зла. По его мнению, это скорее история многолетней изоляции, которая формирует человека задолго до того, как он успевает понять, что происходящее с ним ненормально: если единственным взрослым миром, который ты знаешь с пятнадцати лет, была эта семья, у тебя просто нет материала для сравнения. Сама Элизабет, по словам адвоката, жертвой себя не называет, и он честно признаёт, что делать окончательные выводы пока рано.
⠀
Если версия брата подтвердится, то женщина, которую сегодня судят как соучастницу, когда-то сама была тринадцатилетней девочкой, чью судьбу выстроила за неё чужая воля, а следующие годы она прожила не как автор происходящего, а как часть системы, которую не выбирала.
⠀
Minimizary
⠀
#НемолчиУз #насилиевмире

Насилие и домогательства на работе не всегда выглядят как прямые угрозы или физическая агрессия. Гораздо чаще они проявляются в ситуациях, которые многие привыкли считать незначительными или даже нормальными.

Это могут быть регулярные комментарии о внешности, публичное унижение, постоянное психологическое давление или навязчивое внимание со стороны руководителя. К проявлениям домогательств также относятся сообщения в нерабочее время на личные темы, нежелательные прикосновения, угрозы лишить проекта или премии, а также намеки на то, что карьерные возможности зависят не только от профессиональных качеств, но и от готовности поддерживать неформальные отношения.

Подобные ситуации часто воспринимаются как часть рабочих отношений. Их объясняют особенностями коллектива, манерой общения, личными разногласиями или флиртом. В результате внимание смещается с самого поведения на его возможные оправдания. 

Конвенция МОТ № 190 предлагает смотреть прежде всего на последствия таких действий. Если они вызывают страх, унижение, давление или ставят человека в зависимое положение, речь идет не просто о неприятной ситуации, а о нарушении права на безопасную и достойную трудовую среду. Поэтому насилие и домогательства в сфере труда Конвенция рассматривает как вопрос трудовых прав, безопасности и человеческого достоинства. 

Что такое Конвенция МОТ №190?

Конвенция Международной организации труда № 190 была принята в 2019 году. Это первый документ, который прямо закрепил право каждого человека на труд в среде, свободной от насилия и домогательств, включая гендерно обусловленные формы такого поведения.
Согласно статье 1 Конвенции МОТ № 190, насилие и домогательства в сфере труда представляют собой совокупность неприемлемых форм поведения и практик либо угроз их применения, совершаемых однократно или повторяющихся, которые направлены на причинение физического, психологического, сексуального или экономического вреда, приводят к нему либо могут привести.

Таким образом, Конвенция рассматривает насилие в сфере труда значительно шире, чем только физическое насилие или действия, влекущие уголовную ответственность. Отдельно в документе выделяются гендерно обусловленные насилие и домогательства.

Ангалышева Р.

#НемолчиУз #мот190
#ликбез

«Мой отчим силой принуждал меня к интимной связи на протяжении 5 лет, пока я проживала с ним и с моей мамой, с сестрёнками. Когда мне было 10 лет, он просил меня раздеться. Он говорил, что это наш маленький секрет и его нельзя никому рассказывать, потому что никто не поймет его и меня. Он начал угрожать мне, когда я говорила «нет». Он шантажировал меня, что если я расскажу маме, он заберёт моих сестрёнок и никогда не покажет их моей маме и мне... Он всегда говорил, что остаётся в семье и хорошо относится к моей маме, потому что я к нему «хорошо» отношусь и никому ничего не рассказываю.

В мои 12 лет он начал просить меня, чтобы я согласилась с ним на половой акт. Он начал бить мою маму и говорил, что будет хорошо относиться к ней, не выгонять из дома, если я буду хорошо себя вести. Он принуждал меня регулярно, когда мамы и сестрёнок не было дома. Даже когда я говорила «нет, хватит», он не останавливался <...>.

Он надевал презерватив почти всегда, но когда мне было 14, он начал давать мне таблетки. Он сказал, что это противозачаточные таблетки для того, чтобы я не забеременела. <…> Даже когда я убегала от него в другую комнату, когда просила его не трогать меня, он всё равно продолжал... Он говорил, что не хочет меня отпускать, не хочет, чтобы я была далеко от него».

О том, что муж творил такое с её старшей дочерью, Зилола (имя изменено) узнала через несколько лет после того, как она с детьми уехала от него. О произошедшем ей рассказала другая дочь спустя два года после переезда. Вот как она описывает один из эпизодов:

«Старшая сестра закрылась в детской комнате, разделась до конца и надела на себя полотенце, и когда она вышла из детской, я спросила: «Почему ты в полотенце?». Она сказала, что идёт купаться, но она не пошла в ванную. Она пошла в спальню к папе с грустным лицом и закрылась там. Я долго стояла у двери и просила их открыть дверь, но они меня игнорили. И потом, когда сестра вышла, она плакала. После этого случая папа просил не говорить маме, что они закрывались в комнате, и дал мне 25 000 сум».

Узнав об этом, Зилола обратилась с заявлением в правоохранительные органы. По её словам, выслушав девочек, все хотят помочь – но на следующий день энтузиазм исчезает. Возможно, это связано с тем, что брат её бывшего мужа работает помощником у одного высокопоставленного лица Узбекистана.

Уголовное дело открыли 22 декабря 2025 года. Хотя психологическая экспертиза подтвердила, что девочки говорят правду, 9 мая 2026 года им отказали в возбуждении дела. В конце мая Зилола пошла на приём к Ашрапову Р., начальнику Следственного департамента МВД, он поручил передать материалы дела в другой район и возобновить расследование. Однако часть материалов по непонятным причинам не передавали в течение месяца. Только после повторного обращения в Следственный департамент материалы передали, а также решили вопрос о проведении экспертизы на полиграфе.

Пострадавшие боятся, что человек, который на протяжении пяти лет насиловал девочку, уйдёт от ответственности, поскольку она из страха сразу не обратилась в органы. Но ребёнок, чьё детство было растоптано человеком, обязанным заботиться о ней как отец, надеется, что справедливость восторжествует: «Пока я жила в том доме с ним, я была его жертвой. Но сейчас я переехала, и я боюсь, что он начнёт вредить моим сестрёнкам. Я хочу, чтобы он понёс наказание за то, что он сделал со мной, за всю боль, которую он мне причинил.»

Следствие продолжается. Nemolchi.Uz вместе с Зилолой и её дочерью надеется, что неотвратимость наказания за насилие над детьми в Узбекистане будет действовать независимо от времени обращения пострадавших.

(с) Ирина Матвиенко

#ТребуемСправедливости #Дети #НемолчиУз

В начале 2025 года Gazeta.uz сообщила, что компания «Тошшахартрансхизмат» планирует обучить 500 женщин управлению городскими автобусами. Первый заместитель председателя правления компании Рустам Шамурадов рассказал, что предприятие готово принимать на работу женщин с водительскими удостоверениями категорий D и E.

Такая возможность появилась после того, как в 2024 году были пересмотрены ограничения на отдельные профессии для женщин. Теперь они могут работать водителями грузовых автомобилей грузоподъемностью более 2,5 тонны, а также автобусов, рассчитанных более чем на 14 пассажиров.

По словам представителей «Тошшахартрансхизмат», решение расширить набор связано в том числе с опытом работы первых водительниц. В компании отмечают, что они реже нарушают правила дорожного движения, не курят, своевременно выходят на смену и не пользуются мобильным телефоном во время управления автобусом.

Одной из первых водительниц городского автобуса, стала Саодат Шерматова. В интервью она рассказала:

«Я люблю водить автобус, мне даже это снится. Я училась этому еще в 2019 году, но тогда нам не разрешали водить большие машины. Опыта у меня достаточно: в технической сфере я работаю с 2005 года. Мы постепенно проходим стажировку, главное — желание и интерес. Мне очень нравится эта работа».

Положительные отзывы получают и другие водительницы. Так, один из пользователей Facebook рассказал о Наргис. По его словам, в ее автобусе всегда чисто, работает кондиционер, а сама она приветлива с пассажирами и не отвлекается на телефон во время движения.

Изменения в законодательстве открыли для женщин доступ к профессиям, которые еще недавно были для них закрыты. Пока женщин за рулем городских автобусов немного, однако первые результаты показывают, что они успешно осваивают эту работу и постепенно становятся привычной частью городской транспортной системы.

Подготовила Милена

#НеМолчиУз

​Новость о SpudCell действительно впечатляет. Исследовательская группа из University of Minnesota представила синтетическую клетку, собранную из неживых компонентов. Она способна расти, копировать свой геном, делиться и проходить простейший естественный отбор. Учёные сами подчёркивают, что это ещё не «создание жизни» в полном смысле слова, однако это один из самых серьёзных шагов современной синтетической биологии к пониманию того, как могут работать минимальные живые системы.

​Среди руководителей проекта — профессорка Кейт Адамала. Женщина-учёная, которая вместе с коллегами работает над одной из самых сложных задач современной биологии. Наука давно перестала быть пространством, где пол определяет интеллектуальные возможности человека. Её определяют знания, талант, настойчивость и годы работы.

​И именно поэтому мне каждый раз становится особенно тяжело, когда на фоне таких новостей продолжаются бесконечные разговоры о том, что у нас «главное предназначение» женщины — обслуживать родственников мужа, быть покорной, не выйти на улицу без разрешения (если честно, иногда кажется, что здесь имеется в виду разрешение даже от соседского пса или махаллинской кошки), соответствовать чьим-то бытовым ожиданиям и не претендовать на большее. Пока одни обсуждают, сколько тарелок должна вымыть женщина, другие создают технологии, которые могут изменить наше понимание самой природы жизни.

​Когда у нас обсуждают, как должна обслуживать родню мужа «пришедшая в его уже готовый дом с улицы» келинка, где-то женщина вместе с мужчиной создаёт синтетическую жизнь. И мне очень стыдно. Стыдно за то, что интеллектуальный потенциал женщин до сих пор так низко оценивается или вовсе обесценивается. Нередко — самыми близкими людьми.

Абдулла Каххар когда-то сказал: «Литература сильнее атома, но не стоит использовать её для колки дров». Если это немного перефразировать: интеллектуальный потенциал женщины способен создавать не просто биологическую (через роды), а синтетическую жизнь, но мы растрачиваем его на мытьё блюдечек. Обидно, однако...

​© Младшая келинка

#НеМолчи #ЖенщиныВНауке

«Мы живём в регионе, который столетиями был под цензурой».

В новом фрагменте интервью Laylo говорит о самоцензуре, с которой сталкиваются творческие люди, и о том, почему сама возможность честнее говорить о сложных темах уже становится важным шагом вперёд.

❗️Ссылка на полное видео: https://youtu.be/4KBYipDs2eQ

Продакшн: MEZARCHILD

#НеМолчиУз #героини_немолчи

Снял штаны, погнался за женщиной и получил 5 суток административного ареста.

В подземном переходе возле дома №53 по улице Шота Руставели в Яккасарайском районе Ташкента мужчина преградил женщине путь, снял штаны и начал преследовать ее. Суд признал его виновным в сексуальном домогательстве и назначил наказание - 5 суток административного ареста, сообщает Нова24

За последние несколько месяцев это уже далеко не первый подобный случай.

- Мужчина демонстрировал половые органы пассажирке автобуса №97 и приставал к ней.
- Мужчина совершил сексуальные домогательства в отношении своей 16-летней соседки.
- Сотрудник системы Министерства обороны приставал к девушке в собственном автомобиле.
- Врач частной клиники домогался двух студенток, проходивших практику.

Во всех этих случаях суды признавали мужчин виновными. И почти во всех итог был одинаковым - 5 суток административного ареста.

Домогательства происходят в автобусах, на улицах, в медицинских учреждениях, в автомобилях, рядом с домом. Женщины не знают, где окажутся в безопасности.

При этом складывается впечатление, что для подобных преступлений существует одно универсальное наказание - 5 суток. Независимо от обстоятельств, места совершения и степени унижения, которому подверглась потерпевшая

Если практически за любой случай сексуального домогательства наказание сводится к нескольким дням ареста, возникает закономерный вопрос: способна ли такая санкция предотвратить новые преступления?

Пока ответ на него женщины получают не в судах, а в собственной повседневной жизни.

#НемолчиУз #универсальные5суток

Университеты появились в XI веке. Но почти восемь столетий высшее образование оставалось привилегией мужчин. Женщин либо вовсе не допускали к обучению, либо считали, что знания сделают их слишком независимыми и опасными для существующего порядка.

Такие взгляды сохранялись на протяжении веков. Даже в конце XIX века министр Российской империи Сергей Витте писал, что допустить женщин к науке — значит «вконец революционизировать высшую школу». По его мнению, стоило женщине «вкусить от науки», как она начинала считать себя «развитой» и стремилась стать «передовой». Это не было сатирой или преувеличением — именно так один из самых влиятельных государственных деятелей своего времени объяснял, почему женщинам не место в университетах.

Несмотря на запреты, отдельным женщинам все же удавалось получить образование. Однако почти всегда это происходило благодаря исключительным обстоятельствам. В XIII–XIV веках в Болонском университете преподавала Новелла д'Андреа — дочь известного профессора права, читавшая лекции вместо отца. В XVII веке Елена Лукреция Корнаро стала первой женщиной, получившей степень доктора философии в Падуанском университете. Она также происходила из влиятельной семьи. Чаще всего единственным пропуском в университет были происхождение, связи и положение семьи.

Для большинства женщин путь к высшему образованию оставался закрытым. Россиянка Надежда Суслова, дочь бывшего крепостного, была вынуждена уехать учиться в Цюрих, поскольку в Российской империи женщинам это запрещалось. Когда она решила защищать докторскую диссертацию, руководство университета столкнулось с неожиданной проблемой. Оказалось, что закон прямо не запрещал присваивать женщинам ученые степени. Именно этот юридический пробел позволил Сусловой защитить диссертацию и стать одной из первых женщин, получивших докторскую степень по медицине.

Даже самые известные университеты мира открывали двери для женщин очень медленно. Кембридж начал выдавать им полноценные дипломы только в 1947 году. К этому времени человечество уже создало реактивные самолеты, открыло антибиотики и пережило две мировые войны. Мы уже рассказывали о том, какое сопротивление вызвало решение допустить женщин к полноценному обучению в этом университете.

История женского образования в Центральной Азии развивалась по-своему. Еще до советского периода в Туркестане существовали женские школы при мечетях — атынхона, где девочек обучали грамоте, основам религии и ремеслам. В начале XX века джадиды — мусульманские реформаторы — выступали за образование женщин и открывали новометодные школы для девочек, считая, что без этого невозможно развитие общества.

Позднее, уже при советской власти, борьба за право женщин участвовать в общественной жизни приобрела драматический характер. 8 марта 1927 года на площади Регистан в Самарканде тысячи узбекских женщин публично сняли и сожгли паранджу в рамках кампании «Худжум». Для многих этот шаг стал смертельно опасным. По разным оценкам, только в Узбекистане были убиты более 2500 женщин-активисток. Родственники расправлялись с ними за отказ следовать традиционным нормам, стремление учиться и желание участвовать в общественной жизни. Для многих женщин право на образование и свободу выбора буквально стоило жизни.

Сегодня в Узбекистане девушки составляют более половины всех студентов. Это настолько привычно, что право женщин на образование кажется естественным и не требующим объяснений. Однако за этой возможностью стоят поколения женщин, которые добивались права учиться, работать и самостоятельно выбирать свое будущее. История женского образования — это не только история университетов, но и история борьбы за равные возможности.

Подготовила А. Курмычкина

#женщинывистории #НемолчиУз #ликбез

6 июля в автобусе 169 в Ташкенте пассажир совершал развратные действия. Это произошло утром, примерно в 8:30-8:50.

Вот что написала пассажирка: «Автобус был почти пустой. Он сначала сел возле меня, но от него шёл неприятный запах, и я пересела напротив. Тогда он раскрыл свои ноги и руками там стал трогать. Я сначала думала мне это кажется, потому включила камеру. Он то убирал руки. То вновь там теребил. Потом я не выдержала и сказала на узбекском: «Что чешется? Как не стыдно? Взрослый человек и так себя ведёт! В интернет выложу!». Он посмотрел на меня и спросил ему ли я это говорю. Я сказала: «Да да, вам!». Тут автобус остановился на остановке и он вышел не заплатив за проезд. Я взрослая женщина, на меня его выходки не действуют. А будь на моем месте девочка, представляю какое мерзкое чувство бы испытала.»

Общественный транспорт – это публичное пространство, и мужчина демонстративно нарушал правила поведения, установленные в обществе. Его действия могут попадать в том числе под мелкое хулиганство. В любом случае, такое поведение недопустимо и он не должен остаться безнаказанным.

#НемолчиУз #ТребуемСправедливости #Дрочконтент

В начале июня Шэрон Стоун рассказала в подкасте Дэвида Беньо историю, которую раньше упоминала лишь фрагментами.

В начале 00-х у неё нашли опухоли в груди, одна из них была больше, чем сама грудь, врачи говорили о вероятности рака и рекомендовали двойную мастэктомию. Стоун вспоминает свою реакцию одной фразой: она решила, что сделает операцию сразу и полностью, потому что не собиралась рисковать. Её тогдашний муж Фил Бронштейн назвал это решение нелепым, встал и вышел из комнаты. По её словам, его разозлила не угроза рака, а сама мысль о том, что грудь удалят. Она говорит, что брак закончился в ту минуту, прямо в той комнате, хотя формальный развод оформили только через два года, уже после того как она пережила инсульт и долго восстанавливалась.

Опухоли оказались доброкачественными, полную мастэктомию она в итоге не делала, но это уже не так важно для сути истории. Важно то, что мужчина, который должен был быть рядом в момент, когда жена готовится к тяжёлой операции, отреагировал на угрозу собственному образу партнёрши, а не на угрозу её жизни. И это не единичный случай плохого мужа — это статистически устойчивый паттерн.

Исследование Fred Hutchinson Cancer Research Center, опубликованное в Cancer в 2009 году, показало, что среди пар, где один из партнёров болен раком или рассеянным склерозом, партнёр уходит примерно в 12% случаев. Но за этой средней цифрой скрывается разрыв: когда болеет женщина, партнёр уходит в 21% случаев, когда болеет мужчина — в 3%. Мужчины бросают заболевших жён примерно в 6 раз чаще, чем женщины бросают заболевших мужей, и пол заболевшего оказывается самым сильным предиктором того, останется партнёр или уйдёт.

Более поздние работы, в частности исследование в Journal of Health and Social Behavior 2015 года, подтверждают ту же асимметрию: болезнь жены заметно повышает риск развода, болезнь мужа почти не сказывается на устойчивости брака.

Норвежские данные по раку шейки матки дают похожую картину — риск развода после диагноза растёт примерно на треть, особенно в первые годы, когда женщина максимально нуждается в поддержке. Почему?

Женщину в браке слишком часто воспринимают как функцию — она заботится, обслуживает, выглядит определённым образом, обеспечивает эмоциональную и физическую стабильность семьи. Когда она сама начинает нуждаться в заботе, конструкция перестаёт работать, потому что никто не готовил мужчину к роли того, кто заботится, а не того, о ком заботятся.

Minimizary

#НемолчиУз #женскоездоровье

В прошлом посте мы рассказали, что такое Конвенция МОТ № 190 и почему она рассматривает насилие и домогательства как вопрос трудовых прав. Сегодня разберем, почему при оценке таких ситуаций важны вопросы власти, зависимости и возможности безопасно отказаться.

Для Узбекистана эта тема особенно актуальна, поскольку о насилии чаще говорят в контексте семьи и близких отношений.

Домогательства другие формы недопустимого поведения на работе остаются менее заметной проблемой, поэтому многие их проявления не получают должной оценки и редко рассматриваются как нарушение прав человека и трудовых прав.

Конвенция МОТ № 190 предлагает учитывать не только само поведение, но и обстоятельства, в которых оно происходит. Одни и те же слова или действия могут восприниматься по-разному в зависимости от того, находятся ли люди в равном положении или один из них обладает властью и влиянием на другого. 

Например, руководитель может влиять на карьерное развитие сотрудницы, заказчик — на доступ к новым проектам, а наставник — на рекомендации и профессиональные возможности. В таких ситуациях значение имеет не только то, что было сказано или сделано, но и то, мог ли человек свободно отказаться без страха столкнуться с негативными последствиями.

Именно поэтому Конвенция уделяет внимание вопросам власти, зависимости и безопасности. Когда один человек контролирует доступ к работе, доходу или профессиональным перспективам, даже формальная возможность сказать «нет» не всегда означает, что такой отказ будет безопасным. 

Ангалышева Р.

#НемолчиУз #мот190 #ликбез

Иногда самый обычный законный отпуск способен показать, насколько система не рассчитана на женщину у власти. Именно это сейчас происходит в Японии.

Сёко Кавата — 35-летняя мэрша города Явата в префектуре Киото. Она была избрана в 2023 году и стала самой молодой женщиной, возглавившей город в истории страны. В декабре 2025 года Кавата вышла замуж, а в сентябре 2026 года ожидает рождения первого ребенка.

В конце мая 2026 года она сообщила, что уйдет в декретный отпуск на 16 недель — восемь до родов и восемь после, с 20 июля примерно до начала ноября. Формально в этом нет ничего необычного, декретный отпуск предусмотрен для государственных служащих Японии. Однако это первый подобный случай в истории страны, до Каваты ни один действующий мэр страны не уходил в декрет.

То, что эта новость вообще стала поводом для обсуждения, само по себе показательно. Японское законодательство не предусматривало ситуацию, в которой действующая глава города может уйти в декретный отпуск. Как отмечает социолог Токийского университета Савако Сирахасэ, сама правовая система долгое время строилась на устаревших представлениях о том, кто занимает руководящие должности, и не учитывала реальность женщин, совмещающих государственную службу и материнство.

Решение Каваты встретило как поддержку, так и критику. В социальных сетях некоторые пользователи называли ее уход в декрет «безответственным» и обвиняли в том, что во время отпуска она будет получать деньги налогоплательщиков.

При этом сама Кавата обращает внимание на интересный контраст. По ее словам, сотрудники мэрии и жители города, с которыми она общалась лично, практически единодушно поддержали ее решение и без колебаний говорили, что ей следует воспользоваться своим правом на отпуск. Основная волна критики, по ее наблюдениям, развернулась именно в интернете, где выражать недовольство гораздо проще, чем при личном разговоре.

История Каваты разворачивается на фоне глубокого демографического кризиса. В 2025 году в Японии родилось рекордно мало детей за всю историю наблюдений — рождаемость снижается уже десятый год подряд.

Правительство годами пытается стимулировать рождаемость субсидиями и уговорами отцов брать отпуск по уходу за ребёнком — но при этом реальная реакция общества на женщину во власти, решившую стать матерью, показывает, насколько риторика «поддержки семьи» расходится с готовностью действительно эту семью поддержать, если речь идет о женщине с полномочиями.

За последние пять лет число женщин-мэрш в Японии выросло примерно с 50 до почти 80 из более чем 1700 муниципалитетов. Это свидетельствует о постепенном расширении представительства женщин в местной политике. Однако случай Каваты показывает, что законодательные и общественные институты еще не полностью адаптировались к этой реальности. Материнство женщины, занимающей руководящую должность, по-прежнему воспринимается частью общества как исключение, а не как обычная жизненная ситуация.

Подготовила А. Курмычкина

#НемолчиУз #праваженщин